Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Иногда она пробуждалась в ночной тиши и бодрствовала, сидя у окна. Полумесяц медленно поднимался над верхушками деревьев, он был уже на ущербе. Даже луна стареет, думала она. Даже луна…

– Моя дорогая госпожа, – послышался чей-то голос над самым ухом Марии.

Она проснулась и увидела склонившуюся над ней Джейн Кеннеди. Мария, оказывается, уснула прямо возле окна. Там, где прежде ночью была луна, теперь уже поднималось яркое солнце. Его золотые лучи пробивались сквозь туманную дымку.

– Вы чересчур много молились, – сказала Кеннеди, глядя на маленький алтарь с распятием.

– Нет, совсем немного, – возразила Мария.

– Хотите после завтрака пойти погулять со мной в сад? – спросила Джейн.

– Охотно, – ответила Мария.

Одетые в легкие платья, после завтрака обе женщины отправились в сад. Ни Паулета, ни того безобразного мужчины с оспинами на лице нигде не было видно. Джейн захватила с собой перья, чернила и бумагу: в последнее время она увлекалась рисованием цветов и птиц. Мария взяла тетрадь в переплете, которой в течение многих лет время от времени поверяла свои мысли и стихи. Порой она месяцами не притрагивалась к тетради, но иногда у нее внезапно возникала потребность что-нибудь записать, как, например, сегодня. Между Марией и Джейн словно бы существовало молчаливое согласие: Джейн никогда не смела интересоваться, о чем пишет Мария, и никогда не мешала ей.

Сады в Чартли были разбиты по новой моде: длинные, прямые, узкие водоемы, языческие боги в начале аллей с вечнозелеными растениями, мраморные фонтаны и фонтанчики. В дальнем конце сада находился двухэтажный павильон для отдыха, а в центре – искусственная ступенчатая горка со статуей Зевса – подобие Олимпа. Все это придумал молодой Роберт Деверо, граф Эссекс, который, как говорили все, и сам был воплощением новейшей моды.

«Как странно жить в доме незнакомого тебе человека, который к тому же отсутствует, – думала Мария. – Это напоминает Психею, живущую в таинственном доме мужа, которого она никогда не видела. Молодому графу всего двадцать пять лет, о нем много говорят, и все предсказывают ему большое будущее: „Он молод и подает большие надежды…“

Но когда мне было двадцать пять, мое королевское правление уже закончилось, и у меня больше не было никаких шансов, и никто не говорил: „Она еще молода…“ Я была осуждена и осталась без трона. Взойдя на трон, когда мне не было еще и двадцати лет, я лишилась его, когда была моложе, чем „умная девственница“ Елизавета в момент восшествия на престол. Если бы только мне было суждено начать правление в двадцать пять лет, вместо того чтобы его закончить в этом возрасте!»

Она взглянула на пыльную подстриженную живую изгородь сада, чем-то напоминавшую кант фирменной одежды. Костюм Эссекса… «Ну, дружок, счастливого тебе пути, – думала она. – Не спеши вступить в жизнь при королевском дворе. Правда, юность нетерпелива, на то она и юность».

Дул слабый ветерок, принося с полей запах свежескошенной травы. В воздухе порхали две белые бабочки. Высоко в небе с трудом можно было разглядеть узкую дольку бледной луны.

Внезапно, как в озарении, Мария вдруг представила себя луной, а Елизавету – солнцем. «Итак, мой лунный призрак бледнеет в солнечных лучах Елизаветы, я растворяюсь, исчезаю в сиянии ее лучей».

– Давайте присядем здесь, – предложила Джейн, указав на скамейку в тени кипариса.

Мария в задумчивости кивнула и пошла за ней следом. Дневная луна была скрыта от них ветвями дерева. Мурлыкая себе что-то под нос, Джейн достала перья и начала старательно рисовать одну из сидевших на заборе сорок. Мария также вынула тетрадь и села, задумчиво глядя на чистую страницу. Потом медленно начала писать:

Кто я? Зачем я в тот мир пришла?

Ведь я – ничто! Внутри все пусто, мертво.

Неужели, всем тень, борьбы жестокой жертва,

Я только жду, чтоб смерть меня взяла?

Мои враги! Поверьте, ваша злоба неуместна.

Честолюбивые надежды мне чужды.

Моя печаль безмерна – это вам известно,

И в ненависти вашей нет нужды.

А вы, мои друзья и в радостях, и в бедах!

Вы видите: мне изменили силы и удача.

Я о земных не думаю победах

И от последнего удара не заплачу.

И Бога я молю: когда придет мое последнее мгновенье,

Чтобы Душа на Небесах нашла успокоенье.

Она подождала, не придут ли ей в голову еще какие-нибудь строки, но тщетно, стихи далее не рождались. Она взглянула на Джейн и увидела, что та смотрит на нее во все глаза.

– Дорогая моя королева, вы выглядите как богиня печали, – сказала она. – Негоже выглядеть печальной в этот прекрасный солнечный день.

«Прекрасный солнечный день… Но ведь именно поэтому я так печальна, мой друг».

Мария слабо улыбнулась.

– Пора обедать, – заметила Джейн. – Пойдемте, нам надо возвращаться. – Затем она обратилась к сорокам: – А вам уж придется подождать, пока я закончу ваш портрет.

Во дворе поместья Чартли царила суматоха. Мария вспомнила, что сегодня суббота, день, когда привозят бочку с пивом.

Обычно она очень волновалась в этот день, но сегодня ей было безразлично. Не все ли равно, какие привезут письма. Не все ли равно, что происходит во Франции, Испании или Шотландии? Она проспит оставшийся отрезок жизни здесь, взаперти, как те летучие мыши, поселившиеся в башне замка. Все это не имело никакого значения. Абсолютно никакого.

Она даже не приказала секретарю Но спуститься. Она так устала от всех этих писем, секретных сообщений и посланий, дразнящих ее воображение. Все это просто детские игры, которые неизбежно пресекаются взрослыми. Это всего лишь забава, вносящая разнообразие в жизнь пленницы.

После обеда, когда стало жарко, женщины прилегли отдохнуть. Мария так устала, что сон сразу же сморил ее. Но она мгновенно проснулась, едва Но дотронулся до ее руки.

– Ш-ш-ш, – прошептал он.

Все женщины вокруг мирно спали.

– Ваше величество, получено письмо с планом вашего освобождения. Вставайте и прочтите его!

Слишком поздно. Теперь уже слишком поздно. Она закрыла глаза и покачала головой.

– Я только что расшифровал его. Прошу вас прочитать скорее! Иначе, чтобы отправить ответ, придется ждать до следующей недели.

Его голос дрожал от волнения. Она как можно тише поднялась с постели, вышла на цыпочках в приемную, села у окна и прочитала письмо, расшифрованное секретарем Но.

Письмо было от Энтони Бабингтона, дорогого Энтони. Как мило с его