Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

стороны, что он написал ей. Но по мере чтения письма она все больше изумлялась. Вторжение испанцев. Небольшая английская армия во главе с Бабингтоном должна освободить Марию. Другая группа придворных тем временем убьет Елизавету.

«…Которые, будучи преданными делу католической веры и Вашему Величеству, совершат эту трагическую казнь. Полагаю, что с учетом их больших заслуг и щедрости Вашего Величества их героическая попытка будет справедливо вознаграждена в том случае, если они уцелеют, или эта награда достанется их наследникам. Я прошу у Вашего Величества разрешения заверить их в этом обещании».

Марию обуял страх. Чего он хочет от нее? Она перечитала письмо и еще раз задержалась на словах:

«Мы ожидаем Вашего одобрения. Когда мы получим его, мы немедленно начнем действовать, чтобы либо победить, либо погибнуть. Я смиренно прошу Вашего разрешения действовать от Вашего имени и умоляю Вас направлять наши действия».

Они хотят, чтобы она стала во главе их. Но как такое возможно? Она повернулась и в замешательстве взглянула на секретаря Но.

– Разве это не то, чего мы так ждали? – прошептал он.

– Да… нет. Я даже не знаю. – Мария готова была расплакаться.

– Какой мне дать ему ответ?

– Э-э… что я отправлю более подробный ответ, а сейчас я просто подтверждаю получение письма. – Она стиснула голову руками, будто могла выжать из нее мудрый ответ.

Но поклонился и вышел. Он должен был успеть написать письмо до отъезда пивовара. Но даже составление одного абзаца с последующей шлифовкой занимало почти час.

Сон у Марии как рукой сняло, она принялась лихорадочно думать. Что ей делать? Прежде она неизменно придерживалась одного принципа – не вступать ни в какие заговоры и не разрешать кому бы то ни было действовать от ее имени. Это ее и спасало. Во время «северного» восстания, заговора Ридольфи, заговора Трокмортона она поддерживала связь с их участниками, но никогда не выступала в роли руководителя. Елизавета знала и ценила это, как никто другой. Но на этот раз все было иначе.

Заговор организовывал Бабингтон, который вырос у нее на глазах, многие годы был ее спутником и, очевидно, был гораздо более предан ей, чем собственный сын. Ради нее Энтони готов был рисковать собственной жизнью. Обращение носило личный характер, оно было от преданного друга, который хотел освободить ее – ибо он сам убедился, в каких ужасных условиях содержали ее тюремщики. Она была глубоко тронута. То, что он сумел найти храбрых англичан, способных совершить «эту трагическую казнь», само по себе казалось невероятным. Очевидно, все они любили свою королеву. Это не иностранцы, которые сами вызвались выполнить задачу. «Шесть благородных джентльменов, все они – мои личные друзья» – так, кажется, говорилось в письме.

Мария развернула листок бумаги и внимательно перечитала его. Весьма вероятно, что это молодые люди, у которых все впереди, как и у самого Энтони. «…Которые, будучи преданы делу католической веры…» Как могло случиться, что молодые люди умудрились сохранить верность старой религии?

«Со мной все было совсем иначе, – думала Мария. – Я была воспитана католичкой в то время, когда эта религия не только дозволялась, но и поощрялась. Теперь же я должна поддержать эту веру, потому что я – ее символ. Но что значит для юноши сохранять эту веру в то время, когда она вне закона! Мне даже стыдно сравнивать силу их веры с моей.

И все же они, несмотря на грозящую опасность и страх, готовы совершить „эту трагическую казнь“. Они видят в этом трагедию, а не доброе дело или рискованное предприятие. Да, действительно, это будет трагично. Убийство – всегда трагедия, и думающие иначе лгут самим себе. Я рада, что они считают эту казнь трагической, в противном случае они были бы не лучше шотландских лордов, которые считали убийство всего лишь спортом.

Я, конечно, не соглашусь на это. Ни за что. Но если бы согласилась, то какое у меня было бы оправдание?»

Она встала и, нервно перебирая четки, начала ходить по комнате.

«Во-первых, – сказала она себе, – меня удерживают здесь незаконно. В течение многих лет я использовала всевозможные средства для получения свободы. Я просила Елизавету лично выслушать меня. Я обращалась с такой же просьбой к парламенту. Я отказалась от моих королевских прерогатив и согласилась на унизительные „йоркские слушания“, еще когда только прибыла в страну. Я пыталась вырваться из заточения, выйдя замуж, но это привело лишь к тому, что мой нареченный был казнен. Я видела, как мои сторонники и единоверцы изгонялись из страны. И только тогда я обратилась к иностранной помощи, прося о поддержке Францию и Испанию. Французы игнорировали мою просьбу, а испанцы просто играли со мной. Если на сей раз они серьезно относятся к делу, то…»

Она вздохнула. Конечно, она не согласится участвовать в заговоре. Но что, если Энтони не остановится, исходя из предположения, что, раз уж все подготовлено, она даст свое благословение? Молодость нетерпелива, на то она и молодость, напомнила она себе.

Список допущенных со стороны Елизаветы предательств, если их все перечислить, был ошеломляющим. «Во-первых, я приехала в эту страну, потому что она обещала помочь мне! – думала Мария. – Как это можно забыть? Но Елизавета ожесточилась против меня, подобно фараону. Кстати, что сказано о фараоне в Священном Писании?»

Мария позвала отца де Прео. Уж он-то знает точно. Нет ли здесь какого-нибудь религиозного принципа, которому она должна следовать? Возможно, убийство Елизаветы даже не будет считаться тяжким грехом. Вспомнить хотя бы слова секретаря папы римского: «Поскольку эта преступная англичанка причинила такой вред католической церкви, то, если кто-то уберет ее из этого мира с благочестивым намерением послужить Господу Богу, он не только не согрешит, но и достоин похвалы, особенно с учетом того, что святейший папа Пий отлучил ее от церкви». Что он имел в виду? Конечно, друзья Энтони будут действовать «с благочестивым намерением». Бабингтон говорит о людях, преданных «делу католической веры».

Появился отец де Прео. Он был удивлен, узнав, чего она хочет, и увидев ее энергично расхаживающей по комнате.

– О, вам, дочь моя, наверное, стало лучше. Я уже много месяцев не видел, чтобы вы так энергично ходили по комнате.

Она в изумлении остановилась. Она даже не заметила своей быстрой ходьбы. Священник был прав: волнение, охватившее ее, прибавило сил.

– Да, наши молитвы дошли до Бога, – сказала она. – Есть ли у вас та часть Библии, где говорится о пребывании Моисея в Египте?

– Да. Принести ее?

– Пожалуйста.

Когда он ушел, она продолжала думать. Что это такое – грех