Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

жили рядом, замыкали шествие. Улицы не были пустынными, Лондон никогда не спал. В такую теплую ночь люди устремлялись из домов на улицы, как моль на огонек горящей свечи. Бабингтон и Чидиок сосредоточенно шагали вперед, стараясь не слышать доносившегося из темноты зазывного шепота. Кошельки с деньгами висели у них на груди под рубашкой. Но искушение замедлить шаг и насладиться прелестью ночи было слишком велико.

Они прошли по Бишопсгейт-стрит, миновали церковный дворик и оказались возле больницы Святой Марии Вифлеемской для душевнобольных.

– Иногда мне кажется, что однажды я могу оказаться в этом доме, – сказал Бабингтон, глядя на кирпичную ограду больницы.

– Почему, разве у тебя с головой не все в порядке? – спросил Чидиок. – Иногда ты бываешь чрезмерно резок. Насколько я понимаю, ты очень нервный, но не безумный.

– Трудно сказать, – ответил Бабингтон упавшим голосом. – Иногда меня преследуют мысли, которые непонятно откуда берутся. Тогда я говорю: «Изыди, сатана!» – Он слабо улыбнулся.

– Сатана… ты говоришь прямо как пуританин. Они всегда упоминают сатану.

Бабингтон и Чидиок обогнули кирпичную ограду больницы и вышли к постоялому двору под названием «Дельфин». Большинство постояльцев уже отправились спать, но из соседствующей с ним таверны еще доносился слабый шум.

– Я постоянно чувствую его присутствие, – сказал Бабингтон. – Говорят, что он может принимать весьма приятный облик. Иногда я даже слышу его голос… – Он замолчал, заметив, что Чидиок не спускает с него глаз. – Ну, я имею в виду, в воображении.

Теперь они шли мимо акведука. Даже в такой поздний час возле него толпились люди, набирая воду в кувшины. Звуки плещущейся воды были приятными, ласкающими слух. Люди набирали воду в ладони, плескали ее на лицо и шею.

– Ты думаешь, что все это – дело рук… сатаны? – спросил Чидиок. – Я должен тебе признаться, что и сам испытываю странное чувство.

Они молча шли дальше, мимо постоялых дворов, мимо купеческих домов и наконец вышли к великолепному жилищу Бабингтона с чудным садом и лужайкой для игры в шары. Неожиданно у себя за спиной они услышали чьи-то шаги, которые то замедлялись, едва они останавливались, то ускорялись, когда они убыстряли шаг. Но, оглядевшись вокруг, они никого не увидели. Бабингтон приказал открыть ворота дома, и они вошли во двор.

– Пошли в сад, – сказал Бабингтон.

Они услышали, как где-то невдалеке часы пробили два раза.

– Уже очень поздно, – заметил Чидиок.

– Но это совсем не чувствуется, разве не так? – спросил Бабингтон. Похоже, в эту ночь время проделывало какие-то фокусы. – Да ладно тебе! Можешь остаться у меня на ночь!

Он, смеясь, направился к видневшимся в темноте кипарисам и по мраморным ступеням спустился в свой изысканный сад. В глубине сада слышались всплески фонтана, напоминавшие журчание горного потока. Чидиок следовал за ним, разглядывая молчаливые мраморные статуи греческих богов и богинь, затаившихся в тисовых зарослях и взиравших оттуда на двух мужчин.

Чидиок схватил Бабингтона за руку.

– Почему? – спросил он. – Почему ты хочешь пойти на это? Посмотри, что у тебя есть! – Он указал на уходящую вдаль садовую дорожку и на величественный дом. – Ты так молод, богат, у тебя красивая жена. Почему бы тебе не довольствоваться этим? Зачем тебе эти опасные игры? Я не верю, что ты настолько религиозен. Ведь если бы это было так, ты должен бы стать священником. А ведь ты так любишь эту свою жизнь! Зачем же отказываться от нее?

– А я не отказываюсь. Ты пишешь слишком много стихов и потому всегда думаешь о потерях и печалях. Взять хотя бы эту твою поэму о герое, который умирает молодым…

– Моя «Элегия»? – спросил Чидиок. – «Моя юность прошла, хоть я еще не стар. Я видел мир, но мир меня не видел. И нить уже разорвана, хоть из нее пока не вышло пряжи. И я живу, но жизнь мою не пряла богиня человеческой судьбы. Я и сейчас живу, но все же жизнь уже прошла».

– Звучит очень печально, – заметил Бабингтон.

– Тебе стоит хорошенько подумать. Почему ты так поступаешь? Ради нее, королевы? Или ради него, сатаны?

– Конечно, ради нее. Ты знаешь, что я всегда любил ее. – Он задержал дыхание и прислушался. Было совершенно тихо. – Я как раз вчера получил от нее письмо, от нее самой. Она спрашивает, как мои дела и тому подобное. И вчера же у меня был разговор со священником Боллардом. Он готов сделать дело – отправить на тот свет узурпаторшу-конкурентку. Он и с ним еще шесть человек. Ты, я думаю, хотел бы быть одним из них? Ведь ты же бываешь рядом с королевой.

– Одним из них? – переспросил Чидиок каким-то потухшим голосом.

– Я собираюсь посвятить ее в наш план. Без ее благословения он неосуществим. Но если она благословит его – все будет в порядке.

– Прошу тебя, только ничего не пиши! – воскликнул Чидиок. – А что касается ее благословения, то – поверь мне! – все, к чему она прикасается, обречено на провал. Будто сатана и она – одно и то же!

– Ты просто ищешь оправдания своей трусости. Я найду другого вместо тебя!

– Нет, прошу тебя, я приму участие, только… – Он сделал паузу. – Прошу тебя, действуй очень осторожно!

Энтони Бабингтон в одиночестве сидел в просторном рабочем кабинете, который украшали письменный стол итальянской работы с инкрустациями, кресла, отделанные черным деревом, золотые подсвечники и мраморный бюст Марка Аврелия. Энтони писал письмо своей любимой королеве. На столе стояла фигурка святой Девы Марии, которая с мольбой взирала на Марка Аврелия. Отец Энтони страшно дорожил этой статуэткой из слоновой кости. К тому же она была очень древней. Семейная легенда гласит, что она была заказана в знак благодарности судьбе за то, что семейство уцелело во время эпидемии чумы. Но теперь стране грозит другая чума, думал Бабингтон. Чума ереси или потеря души… Он устал, вино и поздний час сделали свое дело. Он должен написать письмо сейчас, немедленно, пока он один и никто ему не мешает.

Он зажег свечу на столе и смотрел на прекрасное лицо Девы Марии. Озаренное ее светом. Такая красота, растоптана и поругана в наши дни… Все это, бесспорно, должно причинить боль Христу и Богородице.

«Да, вот почему я не могу стоять в стороне. Вот почему эта миссия должна быть осуществлена».

Энтони взял лист превосходной бумаги и начал письмо Марии, королеве Шотландской, незаконно ввергнутой в узилище, истинной королеве Англии.

Он изложил ей все планы так, как описали их Боллард и Сэвидж: произойдет вторжение войск испанского короля, причем сил будет достаточно, чтобы обеспечить победу. К