Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

– Как его зовут? – спросила Мария.

– Гилберт Гиффорд. Он из семьи католиков, проживающих поблизости.

– Как нам с ним связаться?

– Через возчика пива. Я буду передавать ему письма, когда он будет приезжать с очередной партией пива. Мы должны ждать, пока пивную бочку не отгрузят в погреб. Сам Гиффорд будет наведываться сюда лишь изредка, чтобы не навлечь на себя подозрений. По его словам, первая почта прибудет в следующую субботу, шестнадцатого. А вы должны подготовить для отправки не более двух писем, поскольку тайник в бочке небольших размеров, иначе его могут обнаружить.

Мария была в восторге. «Водонепроницаемый ящичек в пивной бочке! Как просто!» Ее глаза сияли.

Она не решалась писать письма, опасаясь как обмана, так и возможного обыска ее комнаты. Но она жила ожиданиями и радовалась длинным январским ночам, когда посторонние не могли увидеть ее нервозности. Она, обычно такая простодушная, хранила этот секрет в себе и мысленно обращалась к Богу с просьбами, чтобы это предприятие не оказалось обманом.

Наступил морозный ясный день – шестнадцатое января. Тележка с пивом благополучно прибыла из Бертонана-Тренте, находящегося в двенадцати милях от замка. Была суббота, и рабочий ритм несколько замедлился по сравнению с другими днями недели. Входивших и выходивших прачек подвергали обыску женщины Паулета. Мельник привез муку. Затем Мария увидела вдали на дороге скрипящую телегу с большой бочкой. Телега с бочкой въехала наконец во двор. Жирный возница и три стражника скатили бочку вниз. Взамен была погружена пустая бочка. Мария схватила секретаря Но за рукав.

– Это действительно в бочке? – прошептала она.

– Нам придется подождать и послать пажа в погреб. Ни мне, ни даже Уилли идти туда нельзя.

Как жаль, что у нее нет сейчас каких-нибудь маленьких часов, ну, хотя бы песочных.

– Давай считать до ста, – сказала она. – Нет, лучше перебирать четки.

Наконец Но выглянул из окна и увидел, что телега пивовара исчезла. Он кликнул пажа, который обычно помогал ему, и отдал ему распоряжение. Мальчик послушно кивнул и ушел.

Мария пошла к себе, где ее никто не осмелился бы потревожить, и стала ждать. Она не могла даже молиться и пыталась не думать о письмах. Вскоре Но молча вручил ей завернутый в кожу пакет. Она развернула его. Внутри оказалось два письма.

Ее сердце сильно колотилось, некоторое время она не осмеливалась вскрыть первое письмо, но наконец решилась.

«Моей дражайшей госпоже и королеве.

Настоящим удостоверяю, что курьер г-н Гилберт Гиффорд пользуется нашим полным доверием при выполнении нашей миссии. Вы также можете полностью полагаться на него и прибегать к его услугам. Он является дьяконом в нашей церкви Святой Девы Марии и предан нашему делу. Его дядя живет в десяти милях от Чартли.

Преданный Вам

Томас Морган».

Мария издала долгий стон, почти крик. Как мучительно долго все это тянулось. Она распечатала и прочитала второе письмо. Оно было от французского посла. В нем просто подтверждалась личность курьера и говорилось, что во французском посольстве за год скопился двадцать один пакет с письмами, которые следует переслать ей.

– Французский посол уведомляет, что все в порядке, – сказала Мария.

Она передала письмо секретарю Но, и он быстро прочитал его.

– Вся моя почта за год, – заметила она.

В течение последующих нескольких дней она была занята написанием четырех писем: трех во Францию своему агенту Моргану, своему послу архиепископу Битону и племяннику герцогу де Гизу и одно письмо – французскому послу в Лондоне. В них она вложила новый шифр для будущей переписки. Что касается французского посла, то она в письме заверила его в том, что нашла Гиффорда заслуживающим доверия в качестве курьера: «Вы можете спокойно доверять все приходящие на мое имя письма этому новому и преданному агенту, через которого отныне вы можете поддерживать со мной надежную связь».

В последний день февраля французский посол передал Гилберту Гиффорду двадцать один пакет с письмами, пришедшими из многих стран: от Моргана, Паджета и Битона из Парижа, от католических политических эмигрантов и агентов из Нидерландов, от руководителя иезуитов Роберта Парсонса и сэра Фрэнсиса Энглфилда из Испании, от герцога де Гиза и герцога Пермского.

В марте письма стали прибывать в Фартли. Печати на них были сломаны, поскольку письма приходилось всовывать в маленький ящик. Мария впервые смогла узнать, что творилось во внешнем мире после неудачного заговора Трокмортона. Она узнала, что католики потеряли веру в обещания Гиза и в его «Священную лигу» и обратили свое внимание на Испанию, поверив посулам, что испанские войска будут использованы для вторжения на английскую территорию. Она узнала из писем, что уже начались военные действия между Англией и Испанией, причем испанцы захватывают английские торговые суда, а Елизавета официально берет «под защиту» голландских мятежников.

– Надо же, Елизавета даже послала туда войска, – удивленно сказала Мария секретарю Но. – И назначила своего любимца графа Лестера командовать ими!

– Ах! Теперь, когда Англия поглощена собственными проблемами, самое время бежать отсюда, – сказал он. – Если герцог Пермский сможет выделить немного солдат и организовать высадку…

– Но! – воскликнула она. – Теперь у нас новый папа Сикс V! Как много перемен!

– Да, события в мире стремительно развиваются, а мы тем временем медленно гнием здесь, – мрачно ответил он.

В конце марта произошло неожиданное событие: в Чартли приехал помощник французского посла Николас де Шерель. Он привез письма от королевской семьи и попросил разрешения доставить их лично Марии. Паулет изобразил большое неудовольствие, лично вскрыл письма и наконец заявил, что может дать разрешение, но только в том случае, если сам будет присутствовать при этой передаче.

Молодого человека ввели в комнату Марии, где она сидела на каком-то подобии кресла без балдахина. Он сразу же преклонил колена.

– О, ваше величество, – воскликнул он, – видеть вас – большая честь, о которой так мечтают все благородные рыцари! – Эти слова были похожи на бурный весенний поток.

– Не следует искажать произношение слов и говорить так быстро, – заявил Паулет, – хотя я довольно хорошо понимаю по-французски, так как служил во Франции ее величеству королеве Елизавете в качестве посла.

– Это было большой честью для нас, – ответил де Шерель.

– Как поживают его величество король Генрих III и его королева-мать? – спросил Паулет.

– Он воюет с кузеном Генрихом Наваррским и герцогом де Гизом, – ответил он. – Они называют это войной трех Генрихов.

– Всегда эти войны, – вздохнула Мария.

Это известие опечалило ее. Францию почти постоянно раздирали междоусобные войны с тех самых пор, как она покинула страну. Этот де Шерель, красивый