Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

– Но, досточтимый сэр! – ответила Мария. – Мой дух и тело страдают, и я нуждаюсь в молитвах бедных.

– Чепуха! – взревел он. – Прекратите эти абсурдные рассуждения! Вы пытаетесь сделать их своими сообщниками, сделать себя объектом поклонения. Но вам меня не обмануть, как бы вы ни старались задурить голову простолюдинам.

Она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но сдержала себя.

– Я собирался идти к вам по другому делу, когда мне доложили о вашем глупом поступке. Что касается другого, то получены два послания, которые заинтересуют вас. – Он передал ей два письма, которые уже были вскрыты. Он не спешил покинуть ее комнату, намереваясь проследить за ее реакцией во время чтения писем.

– Вы можете идти, – сказала она. – Я в силах прочесть их без вашей помощи.

С рассерженным видом он повернулся и вышел.

Она подождала, пока он уйдет, и принялась читать. Первое послание было от французского посла.

«Любезнейшая дочь моя!

Настоящим хочу уведомить Вас о мерах, недавно принятых парламентом, в котором преобладают так называемые пуритане и другие жесткие сторонники всего английского. Как Вам известно, личные советники королевы составили клятвы верности с выражением готовности действовать в ее интересах или умереть за нее в духе старого короля Артура и его рыцарей. Тысячи подданных подписали эту клятву.

Появление клятвы вызвано угрозой заговоров против королевы и несколько истеричной реакцией на убийства за границей. Этот новый закон включен в реестр и называется „Актом о личной безопасности ее величества королевы“. Он дает судьям полномочия расследовать любой заговор и наказывать заговорщиков по собственному усмотрению.

Кроме того, парламент резко обрушился на иезуитов. Любому священнослужителю, посвященному в духовный сан после вступления Елизаветы на престол, дается 40 дней на то, чтобы покинуть Англию, иначе ему будет предъявлено обвинение в государственной измене. Любой мирянин, укрывающий таких священников, считается совершающим уголовное преступление.

Помимо этих печальных событий, которые и без того вызывают большое беспокойство, раскрыт еще один заговор некоего д-ра Уильяма Парри, который утверждает, что его наняли Томас Морган, ваш агент в Париже, и папа римский с целью убийства Елизаветы. У него нашли письмо от папского секретаря кардинала Комо, в котором, в случае успеха замысла, ему была обещана индульгенция. Для выполнения своего дела он прибыл сюда с пулей, которую благословил Рим. В итоге мой король счел нужным арестовать Томаса Моргана и посадить его в Бастилию. А Парри в наказание пройдет всю эту дьявольскую процедуру – повешение, колесование и четвертование. Но граждане были так разгневаны, что требовали более сурового наказания, как будто может быть что-то более суровое.

Сожалею, что мне приходится быть вестником таких печальных новостей.

Да утешит и благословит Вас Бог».

Мария отложила письмо. Ее сердце громко стучало. Она почувствовала, что попала в новую хитрую ловушку. Любой сумасшедший может обвинить ее в причастности к этим диким замыслам. Кажется, лихорадка убийств охватила всю страну.

«Стоит ли читать второе письмо?» – подумала она. Мария вспомнила выражение торжества на лице Паулета. Оба письма, судя по всему, не сулят ей ничего хорошего.

Она дрожащими пальцами вытащила из конверта второе письмо и принялась его читать.

«Высокочтимой и могущественной королеве Елизавете.

После тщательного рассмотрения и изучения вопроса нами было решено, что „ассоциация“, которой желает наша мать и согласно которой мы могли бы править совместно, не является для нас ни приемлемой, ни желательной идеей. Поэтому мы имеем удовольствие заявить, что „ассоциация“ не должно быть учреждена и не должна упоминаться и обсуждаться в дальнейшем.

Яков VI, Божьей милостью король Шотландии.

Официальная копия заверена Сесилом, лордом Бергли и Фрэнсисом Уолсингемом, главным секретарем, 2 марта 1585 г.»

Мария застонала, бумага выпала из ее рук.

Яков, ее сын, полностью отрекся от нее. У него не было даже смелости или сыновней доброты самому написать своей матери. Сейчас Якову почти девятнадцать лет – это возраст Дарнли, когда она встретилась с ним, и Яков, конечно, достойный сын своего отца.

Глава 19

Гилберт Гиффорд стоял на палубе торгового судна, которое, несмотря на шторм, шло из Франции в Англию. Соленый морской ветер обдувал его лицо. Судно взлетало на волнах, многие пассажиры страдали от морской болезни, но Гиффорд всегда гордился тем, что не подвержен ей. Он мог есть пищу с запашком, пить испорченное пиво и при этом никогда не жаловался на желудок. Это благословение Божье, думал ренегат-католик. «Да, Господь Бог одарил меня многими благостями», – думал он, пытаясь пересчитать их. Первое и самое главное – это его происхождение от древнего и благородного семейства из Стаффордшира. И все его родственники – изворотливый брат Джордж и вспыльчивый дядя Уильям… Все они, живя постоянно в изгнании, в Париже, где у них была своя лавка, слыли активными членами группировки, мечтавшей о возвращении Англии в лоно святой церкви. Да, у человека должна быть цель в жизни. Не важно, как далека она до осуществления.

Он, Гилберт, всю жизнь заигрывал со святой церковью. Какая тяжелая участь – чувствовать себя призванным и все еще оставаться непризванным! В конце концов, после поездки в Рим он был посвящен в Реймсе в сан дьякона. Но одеяние священника ему не годилось. Тем временем его дядя Уильям оказался втянутым в отвратительную грызню между черным духовенством и иезуитами, причем все участники борьбы хотели одного – спасти Англию. Гилберт поспешил в Париж и предложил свои услуги черным священникам, которые, как осы на сладкое, слетались к немногочисленному посольству королевы Шотландии. Это было место заговоров и грандиозных проектов. Он быстро втерся в доверие к посольскому шифровальщику Томасу Моргану и его помощнику Чарльзу Паджету. Как оказалось, такая жизнь более интересна и волнующа, чем чтение молитв. И это было второе благословение Божье: он нашел дело по душе.

Работа действительно ему очень нравилась. Шифры, интриги, провозимые контрабандой деньги, опасности. Бедного старого Моргана оставили в дураках. Один из убийц, некий доктор Парри, был арестован в Англии еще до того, как попытался убить королеву Елизавету. И вот теперь Морган томится в Бастилии. Но тюремное заключение оказалось не слишком суровым, так что он почти сразу же возобновил свою заговорщическую деятельность, которой теперь руководил из тюрьмы. Заговоры, очевидно, вошли в его плоть и кровь. Без них жизнь казалась ему скучной и однообразной. Даже Гилберт в разгар событий вместе со своим дядей и неким солдатом Сэвиджем был вовлечен в заговор с целью убийства королевы. Но заговор не удался.

Томас Морган по-прежнему был твердо убежден в том,