Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

– Кому мы этим обязаны? – спросил вечно подозрительный Уилли.

– Возможно, любви и заботе о нас Господа Бога, – ответила Мария. – Или просто удаче. Вы же знаете, что не всегда бывают только одни несчастья. Даже наша судьба должна иногда меняться.

– В Чартли будут хорошие постели, – заметила Мари, глядя на старый, в перьях и пятнах, матрас на своей кровати.

– В поместье Чартли будут громадные стеклянные окна, пропускающие солнечный свет, – добавила Джейн.

– В Чартли дом будет из красно-розового кирпича, вбирающего в себя тепло и долго сохраняющего его после захода солнца, – уверила всех Барбара Керл, служанка, которая, едва поступив на работу, быстро влюбилась и вышла замуж за секретаря Мари, шотландца Керла. Всего два месяца назад состоялась их совсем скромная свадьба в Татбере.

– В Чартли будут грушевые деревья на шпалерах, – сказала Элизабет Керл, сестра секретаря, – и беседка, где можно будет посидеть и почитать или, развалившись в кресле, сорвать одну из этих груш.

– Мне кажется, что поместье Чартли разожгло наше воображение. Я просто не могу представить себе такую роскошь! – воскликнула Мария. Она оглядела ужасную, темную комнату с одной чадящей свечой. – Но мечты не знают границ.

К ней подошел песик Геддон, навострив уши.

– Ты слышал меня, Геддон? – спросила она. – Мы переезжаем в новый дом. Там будет получше для твоих старых косточек. Ты такой же старый, как и мадам Ралле, да благословит ее Господь. – Мария взглянула на птичьи клетки, закрытые на ночь материей. Этого можно было и не делать, поскольку дни были темными и мало чем отличались от ночей. Многие птицы не прижились в Татбери, погибли от сквозняков. Да и подаривший их кардинал тоже скончался. Во Франции не осталось никого, кто оказывал бы ей хотя бы такие маленькие знаки внимания. Остались только одни изгнанники с их нескончаемыми заговорами.

«Для них я не женщина, которая хотела бы иметь любимую птицу или какую-нибудь новую серебряную цепочку, а только символ католицизма. Символам необязательно жить или дышать, они не читают, не испытывают одиночества, им не нужны лекарства. Они живут только лозунгами – во всяком случае, так думают и Морган, и Паджет, и им подобные. И это все, что они предлагают мне в утешение. Иногда я предпочла бы иметь пару голубей».

На следующее утро Уилли вихрем влетел в зал, где все завтракали и пили пиво.

– Чтоб его черти взяли! – закричал он, бросая на пол дымящийся ящик, из которого посыпались искры и пепел. – Этот негодяй засунул его в печку.

– Уилли, что это такое? – Мария подошла к дымящемуся ящику.

– Это прислала Мария Сетон, – сказал он. – Они переслали его сюда из французского посольства. Здесь бы некий Николас де Шерель, и он передал его нашему дружку Паулету. И пока я смотрел – я как раз вышел, чтобы вынести ночные горшки, – я увидел, как этот сукин сын, этот самодовольный осел, заглядывает в ящик, а затем бросает его в печку.

– И что было потом? Как удалось спасти его?

– Я подбежал и оттолкнул его. Я выхватил ящик и завопил. И знаете, что он сказал, эта засушенная вобла? – Уилли скривил лицо и точно изобразил Паулета. – Что этот ящик полон гнусного папистского мусора.

– Однако он позволил тебе сохранить это? – спросила удивленная Мария.

– Я не дал ему забрать ящик обратно, – заявил Уилли. – Он, возможно, придет за ним сейчас.

Мария и ее служанки подошли к грязному окну и выглянули во двор. Паулет действительно разговаривал там с двумя неизвестными им людьми. Но за Уилли он в дом так и не последовал.

– Одного из них зовут де Шерель, так назвал его Паулет. Имени другого не знаю.

Мария наклонилась над ящиком и сняла опаленную крышку. Внутри были четки, изображения святых, образки и шелковые ладанки с изображением агнца. Но никакого письма не было – или оно было изъято.

– Это подарки от Сетон, – сказала Мария. – Я помню, монахини сами делали такие ладанки в Сен-Пьере – монастыре Сен-Пьер.

Она дорожила такими вещицами. Но как много значило бы для нее получить весточку от самой Сетон из Франции.

Поместье в Чартли представляло собой величественный дом на холме с крепостным рвом вокруг него и с видом на сельскую местность. Рядом находился старый замок. Его башни были увенчаны крестами, свидетельствовавшими о том, что его первый владелец участвовал в крестовых походах в Палестину. В летнее время дом, несомненно, выглядел довольно хорошо, но сейчас он был завален снегом и льдом, а на голых ветвях окружавших дом деревьев разместились громадные полчища ворон. Они каркали и напоминали яростно переругивающихся между собой членов парламента. Проезжая мимо них, Мария даже вздрогнула.

После размещения в доме все, включая Паулета, были в хорошем настроении. Хотя комнаты не совсем отвечали пожеланиям домочадцев Марии, они выглядели настолько просторными и удобными, что казались раем. И вновь началась для Марии скучная, обыденная жизнь, дни монотонно тянулись от восхода солнца до полуночи. Эта рутина ассоциировалась с осликом, который все время ходит только по кругу, вращая водяное колесо.

Она сидела в любимом кресле, присланном из Шеффилда, когда к ней подошел секретарь Но. Она вздохнула. Начинался обычный рабочий день. Мария предпочла бы заняться чтением, но тогда был бы нарушен обычный распорядок ее домочадцев, особенно немолодых людей вроде Но, портного Балтазара, врача и аптекаря.

Что ж, пусть все будет как обычно, по-старому.

– Слушаю вас, Но. Я знаю, что пора продолжить работу над мемуарами.

Но он продолжал стоять, закусив губу. Она заметила, что он весь дрожит.

– Что случилось? Плохие вести? Кто-то заболел?

– Я не могу передать вам всю свою радость, – прошептал он. – Сегодня утром прибыл курьер из Парижа.

– И Паулет об этом ничего не знает? – Она попыталась придать голосу твердость. – Возможно ли такое?

– Да. Он прибыл, по его словам, с письмами Паулету из французского посольства. Но он сумел дать мне понять, что будто бы знает меня…

– Вероятно, кто-то обрисовал тебя ему?

– Должно быть, это были наши друзья. Никто при дворе не видел меня. Возможно, это единственное наше преимущество – быть отрезанными от мира. Он сказал, что найден способ доставки и отправки писем прямо под носом у Паулета. Кажется, наши сторонники сумели подкупить пивовара, привозящего каждую неделю пиво из Бертона. Этот человек будет доставлять и переправлять письма.

– Не верю, – сказала Мария. – Паулет сумел так надежно изолировать нас, что невозможно прорвать эту блокаду.

– Однако абсолютно