Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Но и Керл подъехали ближе и заняли места по обе стороны от Марии.

– Взять их! – приказал Горджес. – Они тоже арестованы. Отправить их в Тауэр!

Солдаты немедленно окружили секретарей и увели их прочь.

– А теперь, мадам, отправляйтесь в Тиксолл!

Он кивнул одному из солдат, и тот нацелил копье на лошадь Марии.

– Господин Паулет, вы знали об этом! – воскликнула Мария. – Так вот почему вы привезли меня сюда!

Паулет лишь взглянул на нее, но ничего не ответил.

– Я отказываюсь ехать! Я отказываюсь ехать! – кричала она. – Вы просто хотите тем временем обыскать мои комнаты, украсть мои вещи и сфабриковать фальшивые доказательства в мое отсутствие! У вас нет на это никакого права. Вы знаете, что это незаконно. Вы – Иуда!

– Я не Иуда, – обиженно ответил он. – Я знаю, кому я служу – моей королеве Елизавете. Я никогда не выдавал себя за вашего друга и никогда не служил вам. И конечно, не мог бы служить, поскольку вы – враг моей королевы.

– Нет! Это не так!

– Успокойтесь! Подчиняйтесь приказу, иначе я свяжу вас и доставлю в Тиксолл в карете, где вам и предписано находиться.

Горджес дернул коня за уздечку.

– Поехали!

В окружении солдат с копьями Мария в полном молчании ехала по дороге в Тиксолл. С ней остался только ее личный врач. Секретарей Но и Керла уже увезли. Будет ли она немедленно казнена? Что сказал ей этот человек? «Вы арестованы!» Но что говорится в законе о безопасности королевы? Что любой человек, замешанный в заговоре против королевы, может быть казнен? Или там речь идет о тюремном заключении? Да, о тюремном заключении. Законом предусмотрены некоторые смягчающие обстоятельства, в нем говорится, что виновные лица должны быть, по крайней мере, допрошены, прежде чем будут казнены.

Но в нем не говорится, насколько официальным должен быть «допрос». Возможно, всего лишь несколько резких вопросов «официального эмиссара» Горджеса – и формальность будет соблюдена. «Вы устроили заговор… ужасный заговор» – так он сказал.

О чем он говорил? Имел ли он в виду заговор Бабингтона или что-то совсем иное? Был ли это действительно настоящий заговор или сфабрикованный в интересах правительства?

Ей казалось, что ее сердце вот-вот остановится, хотя еще несколько мгновений назад оно бешено колотилось, готовое, того и гляди, вырваться из груди. Ее ладони покрылись холодным потом. «Ты должна быть готова к смерти. Время пришло. Этот день настал».

Они достигли ворот Тиксолла, этой трехэтажной серой коробки на окраине охотничьих угодий. Все четыре угла здания венчали восьмиугольные башни с покатой крышей и украшенной большими бронзовыми подвесками. Они проехали через арочные ворота в итальянском стиле. Мария, холодная как смерть, остановилась в тени.

– Мужайтесь! – шепнул ей Бургуэн. – Королева Елизавета мертва. Все это делается только для нашей защиты на случай, если поблизости объявятся другие убийцы.

– Нет, – ответила Мария, – мертва другая королева. – Это я.

Марию втолкнули в комнату в старой части здания и уволокли с собой Бургуэна. Дверь захлопнулась, и она осталась в полном одиночестве. Не было ни слуги, ни привратника, ни даже стражника. Из маленькой комнаты можно было перейти в другую – больших размеров, но нигде не было ни книг, ни пера, ни чернил. К тому же при ней не было ни креста, ни четок.

Когда стало совсем темно, служанка принесла свечу и молча поставила ее на стол. Она вышла и заперла за собой дверь.

Мария без сил опустилась в маленькое кресло.

«Ну вот, – подумала она. – Наконец-то этот момент настал.

Я знала, что так и должно было случиться. Все в порядке, так тому и быть. Я все выдержу. Елизавета жива, заговор провалился. Бог был милосерден ко мне. Он спас меня от участи убийцы. Теперь ее смерть не будет на моей совести. Я не выдержала испытания, которое устроил мне Бог, но Он же и уберег меня от беды».

Она с трудом забралась на постель и с чувством глубокого облегчения сразу же уснула.

Она оставалась в Тиксолле целых семнадцать дней. Через несколько дней две служанки принесли ей смену белья. Она попросила разрешения написать письмо королеве Елизавете, но Паулет, оставшийся в Тиксолле стеречь ее, отказал ей в этой просьбе. За это время она день за днем перебрала в памяти всю свою жизнь. У нее не было книг, и ей нечем было заняться, не с кем поговорить. Длинные, томительные часы были заняты только мыслями. Когда происходит какое-то событие, оно воспринимается как случайное. Но если рассматривать события в ретроспективе, то в них прослеживается некоторая закономерность, которая становится очевидной лишь в конце жизненного пути. Суть закономерности жизненного пути Марии заключалась в том, что с самого момента своего рождения она была неудобным для всех человеком, не вписывалась в жизненные ситуации и губила благополучные судьбы других людей.

Она родилась девочкой, тогда как отец ее мечтал о наследнике мужского пола. Она была принцессой, в то время как королевство нуждалось в принце.

В ее жилах текла французская кровь, она воспитывалась во Франции и была чужеземкой в своей стране, где народ ненавидел ее. Она была королевой-католичкой в стране протестантов – единственный случай в мировой истории.

Ее пол, воспитание и вероисповедание – все претило ее подданным. И все же невозможно было не считаться с этим – ибо эти три фактора составляли ее сущность.

Она пыталась компенсировать эти недостатки своим замужеством, но все ее браки способствовали лишь еще большему отчуждению народа.

Он не потерпел бы любого чужеземного принца-католика, но и соотечественники, за которых она потом выходила замуж, были для него неприемлемы. Один был слишком слаб, другой, наоборот, слишком силен. Она хотела мира в стране, где ценились только сила и беспощадность. Мария отпускала на волю мятежников, вместо того чтобы казнить их. После провала очередного заговора она позволяла мятежникам возвращаться в Шотландию, и некоторые даже становились ее фаворитами. Она считала что проявляет христианское милосердие, а они расценивали это как слабость и потому презирали ее.

Лорд Джеймс, Нокс, Мортон, Эрскин, Дарнли, Леннокс… Этот список был бесконечен. Те, к кому она относилась по-доброму, предали ее.

«Какова же миссия всех христианских государей?.. „Благовествовать нищим… проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу“[22]. А вот сама я оказалась слепой. И заканчиваю жизнь в заключении. После всего, что случилось, стало ясно, что нет для меня места на земле. Мне негде найти пристанище и обрести покой.