Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

– В замок Фотерингей в Нортгемптоншире, – ответил Горджес.

Карету окружали вооруженные джентльмены из числа протестантов. Их копья и мушкеты сверкали на сентябрьском солнце.

– Для голубя этот путь составил бы семьдесят миль, – заметил Горджес. – Но дорога, по которой мы поедем, будет длиннее. Поездка займет три-четыре дня.

– Будет ли мне дозволено глядеть на природу?

Горджес и Паулет, смеясь, переглянулись.

– Она хочет обозревать достопримечательности. Подумать только! – сказал Горджес. – Может быть, нам еще останавливаться, чтобы вы могли осматривать памятники? Да, вы можете смотреть из окна. Но если вы будете махать рукой или пытаться вызвать у народа сочувствие, шторы будут немедленно опущены.

Карета двинулась и покатилась из Чартли по той самой дороге, по которой некогда пивовар доставлял пиво, и далее, по основной дороге, на восток. Чартли со своими округлыми башнями и охотничьими угодьями постепенно уменьшался в размерах, пока не превратился в точку на горизонте.

Дорога проходила через Нидвудский лес, Бетонна-Тренте, родину пивовара, сыгравшего такую роковую роль в ее судьбе, затем через Чарнвудский лес – до большого и шумного города Лестера.

Мария знала, что там похоронен кардинал Уолси. Последний месяц она читала много трудов по английской истории. Кардинал тоже был вызван к монарху и предстал пред судом по обвинению в «измене» и тоже некоторое время содержался в поместье Уинглфилд. Он умер среди монахов в Лестерском аббатстве, и не исключено, что он покончил с собой. Известны его знаменитые прощальные слова: «Если бы я служил Богу хотя бы с вполовину меньшим усердием, чем моему королю, Господь не оставил бы меня в мои лета таким беззащитным перед лицом врагов».

Она вздрогнула и перекрестилась. У нее еще есть время убедиться в том, что эти горькие слова неприменимы к ней. Она еще успеет хорошо послужить Господу Богу.

На фоне невыразительного ландшафта возник Фотерингей. По мере их продвижения на восток холмистая местность перешла в равнину; луга выглядели очень приятно. Большое и мрачное сооружение на реке Нин было окружено двумя солидными рвами, заполненными водой: внешний ров шириной в семьдесят пять футов и внутренний – шестьдесят футов. Ведущая туда дорога называлась Перрихо-Лейн.

Это название напомнило Марии латинское слово Perio, как нельзя лучше соответствовавшее ее печальному настроению, и она прошептала:

– Я погибаю.

Карета проехала по разводному мосту и далее через массивные северные ворота – единственный вход в замок. Казалось, даже сами серые камни древней крепости навевали печаль.

Замок был окружен толстым высоким забором, за который почти не проникал дневной свет. Замок, стоявший на этом месте со времен Вильгельма Завоевателя, будто вобрал в себя всю роковую обреченность прошлых веков. Теперь он служил тюрьмой исключительно для государственных преступников. Некогда он принадлежал Дэвиду Шотландскому, затем достался Плантагенетам, которые сами доигрывали здесь свои печальные роли. Ричард Плантагенет, граф Кембридж был обезглавлен за участие в заговоре против Генриха V. В этом замке родился Ричард III. Здесь был заточен Эдуард Кортни, граф Девоншир. Генрих III попытался сослать сюда Екатерину Арагонскую, но она отказалась ехать.

Во дворе замка Мария вышла из кареты. Она увидела дом с парадным залом, а также часовню, примыкавшую к одному из зданий. В северо-западном углу находилась восьмиугольная башня, куда и отвела ее группа вооруженных людей. Комендант или смотритель замка не вышел ее поприветствовать.

Мария медленно поднималась по лестнице, останавливаясь на каждой пятой или шестой ступеньке. Старомодный лестничный пролет был темным, каменные ступеньки совсем истерлись от множества ступавших по ним ног. Наконец Мария вышла на площадку первого этажа.

– Эта башня ваша, – заявил Горджес. – Две комнаты на этом этаже и две – этажом выше.

Она оглядела почти пустое помещение. Оно было всего лишь около шестнадцати футов в длину. Другая «комната» представляла собой крошечный чуланчик.

– Благодарю вас, – сказала она. – Будут ли присланы мои вещи – то, что осталось?

– Да, они уже в пути.

Когда сопровождавшие ее лица удалились, захлопнув за собой дверь, она, вся дрожа, осталась стоять посередине комнаты. Это было одно из мест, где совершались политические убийства. Их было очень много в истории Англии: задушенная в Тауэре маленькая принцесса, мрачное убийство Эдуарда II раскаленной кочергой в замке Баркли, тайное убийство Ричарда II в замке Понтефракт. Кто же убил этих королей? Другие короли, у которых они стояли на пути.

«Меня отправили сюда, чтобы казнить? – мучилась она молчаливым вопросом. – О Бог, я не хочу, чтобы меня казнили тайно. Ибо тогда я не смогу обратиться публично к Тебе, а также и к будущим поколениям. Ведь именно этому и хотели бы помешать англичане».

Дрожа всем телом, она сидела на стуле в холодной темной комнате.

Через несколько дней сюда привезли нескольких слуг и часть ее вещей и мебели. При помощи маленького алтаря и старого распятия из слоновой кости было сооружено некое подобие молельни. Личные вещи, в том числе миниатюрные портреты членов семьи и драгоценные письма, которые уцелели при обыске, представлялись Марии старыми друзьями, способными утешить. Ее свита стала совсем маленькой: Джейн Кеннеди, Элизабет и Барбара Керл, Жиль Моубри, гофмейстер Эндрю Мелвилл, Бастьен Паже и его жена, Уилли Дуглас, старый портной Балтазар, столь же старый привратник Дидье, врач Доминик Бургуэн, аптекарь Жак Жерве, хирург Пьер Горион и священник отец де Прео. Вся «внешняя» челядь, конюшие и кучер не были допущены к Марии. Считалось, что они ей больше не понадобятся. Слуги с трудом разместились в комнатах восьмиугольной башни. Те из них, кто посмелее, смогли осмотреть остальную часть замка. Они сообщили, что вдоль одной стороны двора замка есть много пустых парадных комнат.

– А, понятно, – сказала Мария. – Там разместятся люди, которые приедут меня судить.

Через неделю после приезда в Фотерингей Паулет зашел в комнату к Марии и с победным видом заявил:

– Мадам, теперь вы должны быть наказаны за ваши злодеяния. Лорды допросят вас. Поэтому я советую вам сознаться сейчас же в своем преступлении и просить о помиловании, пока вы официально еще не осуждены судом.

Он стоял перед ней с важным видом. Она сидела и не поднялась при его появлении.

– Вы обращаетесь со мной как с ребенком, – сказала она, – который должен повиниться перед родителями и таким образом избежать порки. Мне не в чем сознаваться.

Паулет открыл рот, гнев исказил его лицо.

– Почему вы…

– Как грешница, – прервала она его, – я искренне сознаю, что часто нарушала заветы моего Создателя, и я умоляю Бога простить меня. Но как королева и сюзерен я не вижу за собой никакой вины, за которую