Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

– Да. Но не по юридическим причинам, а из более высоких соображений. Мне нужно наконец высказаться. Я не хочу молча сойти в могилу, которую они мне приготовили. – Она горестно вздохнула. – Моя храбрость всегда проявлялась в способности бороться, скакать на лошади – побудительным мотивом такой храбрости служат либо бурно пульсирующая кровь, либо гнев. Сейчас же нужна другая храбрость. И я прошу тебя: что бы ни случилось, когда ты уедешь отсюда, расскажи людям мою историю. Не дай бесследно исчезнуть моим деяниям и словам, иначе все это погибнет в стенах этого замка.

Джейн вздрогнула.

– Я даже не могу и подумать об том. А вы говорите так спокойно!

– Я знаю, что они хотят заставить меня молчать, но я должна противодействовать их замыслам. Я происхожу из древней королевской семьи и должна умереть так, чтобы не опозорить моих славных предков.

«Даже если я и не всегда вела достойный их памяти образ жизни», – договорила она про себя.

В ночь перед судом она провела целый час в молитве, а затем послала за отцом де Прео. Когда пришел старый священник, она взяла его за руку и сказала, что хочет исповедоваться.

– Благословите меня. Укрепите мой дух для завтрашнего дня.

– Я сделаю это, – сказал он. – И помните: не следует беспокоиться о том, что надо говорить и что не надо. В нужный момент вам будет свыше дано знать, что надо сказать. Верьте мне!

– Я боюсь. – Ее руки были холодны. Она знала, что не будет спать этой ночью. – Я боюсь, что меня заставят предать себя самое, свою веру и свою королевскую кровь. Ведь именно в этом они меня и обвиняют, именно это наносит им оскорбление. – Она не могла сдержать дрожь. – Я буду там совсем одна, одна против них, а их множество…

– Не совсем одна, – возразил священник. – С вами рядом будет Он.

– Я так бы хотела действительно опереться на Него. Хорошо бы иметь твердую опору. – Она так сильно стиснула руки, стараясь успокоиться, что ногти больно впились в кожу. – О, отец! Я совершила столько ошибок. И все же каждый раз, делая выбор, я действовала из лучших побуждений. Я поступала сообразно своим знаниям, а они были ограниченными. Я понимала, что должна выйти замуж. Я любила Дарнли, в его жилах текла королевская кровь, что делало его равным мне в глазах моего дворянства. Формально он был безупречным мужем. Но есть вещи, которых я не знала…

– Это все в прошлом, – прервал де Прео. – Только Бог может заглянуть в сердце человека и в его будущее. Простите себя! И никогда не забывайте, что от этого «греха» родился Яков, который когда-нибудь объединит оба королевства. Оставьте все это на усмотрение Божье!

Золотые солнечные лучи еще едва проникли сквозь маленькое оконце, когда утром пятнадцатого октября служанки начали одевать Марию. Она чувствовала трепет, но страха больше не было. По-видимому, они уже подготовили обвинительное заключение, которое будет зачитано в суде. Поэтому она полна решимости опровергать его. Но вот только – что содержится в нем?

Суд должен был происходить в палате, расположенной прямо над Большим залом. Мария вдруг обнаружила, что в это утро ее ноги распухли сильнее обычного и самостоятельно идти она не сможет. Следовательно, ей придется прибегнуть к посторонней помощи – зрелище не из приятных.

Она выбрала Мелвилла и Бургуэна и, поддерживаемая ими, медленно вошла в зал Судебной палаты, пройдя между двумя рядами вооруженных стражников. Ее судьи сидели поодаль, в самом конце палаты, примерно в семидесяти футах от нее. В середине зала стоял небольшой стол, за которым сидели королевские судейские чиновники. Все свободное пространство внутри и снаружи было заполнено людьми. Мария была здесь единственной женщиной. Как только она вошла, сорок четыре мужчины устремили на нее свой пристальный взор. Она нарочито медленно начала считать их, чтобы хоть как-то успокоиться.

«По одному человеку на каждый год моей жизни, – подумала она. – Случайность это или же знак от Господа Бога?»

В зале царила мертвая тишина; мужчины рассматривали в упор эту пресловутую «пригретую на груди змею». За все те годы, что она провела в Англии, увидеть Марию довелось немногим; да и то, скорее всего, они видели всего лишь призрак.

Неужели это самая роковая женщина, которая свела с ума стольких мужчин и обрекла их на гибель? Время ослабило ее опасные чары, полностью обезоружило ее. Лорды испытывали смешанное чувство разочарования и облегчения. У входившей в зал суда женщины в черном был двойной подбородок и расплывшаяся талия.

В глубине зала на небольшом помосте возвышался тронный балдахин. Мария направилась к нему, но ее вежливо остановили и указали на кресло, стоящее на несколько ступенек ниже.

– Я королева по рождению, и мне надлежит сидеть под балдахином! – с отчаянием воскликнула она.

– Это место Елизаветы, – ответил лорд-канцлер.

Место Елизаветы, как бы в насмешку, было пусто. Ее отсутствие ощущается сильнее, чем присутствие в зале всех судей.

Мария осторожно опустилась в обитое бархатом кресло, стоявшее несколькими ступеньками ниже пустующего трона.

Она огляделась. Вокруг сидели люди, имена которых она постоянно слышала на протяжении многих лет.

– Так много советников, – шепнула она Мелвиллу, – и ни одного у меня.

Лорд-канцлер встал и зачитал обвинительный акт. Марию будут судить за участие в заговоре против Елизаветы и Английского королевства, а также за подрыв национальной религии. Она, как уже не раз бывало и раньше, ответила, что ее незаконно задержали в Англии и что она согласилась предстать перед судом только для того, чтобы доказать свою невиновность в попытке покушения на жизнь Елизаветы. Она будет давать ответы только по последнему пункту, заявила она. Она не признает юрисдикцию суда над собой и пришла на суд только с одной целью – восстановить свое доброе имя.

Лорд-канцлер зачитал по-латыни полномочия суда. Мария выразила протест, заявив, что они специально так скрупулезно следуют новому закону, чтобы загнать ее в ловушку.

Поднялся парламентский пристав Гоуди и от имени короны предъявил ей обвинение в покушении на убийство Елизаветы и приглашении иностранных войск для вторжения в Англию. И то и другое считается государственной изменой, согласно закону о личной безопасности королевы, который остается законом независимо от любых вновь принимаемых указов. Затем он подробно рассказал о заговоре Бабингтона, обвинив при этом Марию в том, что она знала о готовящемся покушении, изъявила свое согласие, обещала помощь мятежникам и сама предложила методы и способы достижения задуманных целей.

– Я знала Бабингтона в бытность его пажом в доме