Боги войны – 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

колец, усиленный овальными стальными пластинками, надраенными до блеска: на груди два крайних ряда были из приваренных горизонтально, а посередине вертикальные, на ключицах и локтях горизонтальные, а на плечах и предплечье вертикальные. На левом боку сабля с рукояткой из слоновой кости и в ножнах, обтянутых сафьяном и с золотой бутеролью и кольцами. Черные высокие сапоги с острыми носаками, короткими и всего лишь немного загнутыми вверх. Копье с красным пучком конских волос сразу за наконечником, воткнутым в землю, что у русских и литовцев считается дурной приметой и тоном одновременно. Сидел на коне породы кохейлан редкой для нее масти, которую русские называют гречка — серой с мелкими темными пятнышками. Злые языки утверждают, что доспехи, оружие и конь — это всё, что досталось Джелалу ад-Дину в наследство от отца Тохтамыша.

Поздоровавшись на арабском языке, я продолжил на тюркском:

— Начну сражение стрельбой из модф, так что слезайте с лошадей и покрепче держите их, иначе не догоните.

— Не беспокойся о нас и наших лошадях! Как-нибудь усидим на них! — насмешливо произнес предводитель ордынцев.

— Воюя в армии великого эмира Тимура ибн Тарагая, я много раз видел, как отважные всадники типа тебя вылетали из седел при выстреле модф. Так что делай, что говорю, — спокойным тоном сбил я спесь, упомянув того, кто гонял его отца по Сибири, как щенка по двору, и добавил, подсластив пилюлю: — Воины беклярбека Едигея тоже вылетали, столкнувшись со мной под Торжком.

— Извини, уважаемый! Я не знал, что ты тот самый… — он запнулся, подбирая правильное выражение.

— Ифрит? — улыбнувшись, подсказал я.

Джелал ад-Дин улыбнулся в ответ и произнес:

— Ты сам себя так назвал!

— Я привык к этому прозвищу, не обижаюсь. Можешь называть и ты, — разрешил я, после чего перешел к делу: — Я буду стрелять долго, чтобы заставить рыцарей атаковать нас. Если не получится, в дело вступишь ты. Атакуешь их, а потом изобразишь ложное бегство. Не мне вас учить, как это делается.

— Да, это мы умеем! — растянув в ухмылке тонкие темно-коричневые губы, признался он.

— Потом возвращайтесь. Битва будет долгой и кровавой, но мы победим. Когда рыцари побегут, догоняйте и берите их в плен. За каждого дадут три-четыре десятка серебряных гривен выкупа, — сообщил я напоследок.

К словам ифрита отнеслись со всей серьезностью. Не удивлюсь, если считают меня еще и провидцем. Поскольку я предсказал победу и богатую добычу, загомонили радостно. Как предполагаю, князь Витовт не баловал их.

Я пошел к своей артиллерийской батарее, расположенной перед новгородскими добровольцами, которые считаются смоленскими хоругвями. Лугвений Ольгердович поставил их на самом краю правого фланга, как самых надежных. Рядом хоругвь из его удельного княжества Мстиславского, которой командует пятнадцатилетний сын Юрий Лугвеньевич, такой же недипломатичный в выражениях, как отец. Надеюсь, и в бою будет не хуже.

15

Тевтонская армия стояла, готовая к бою. В центре пехота, копейщики, а за ними арбалетчики, всего тысяч пять-шесть. На флангах конница из рыцарей, оруженосцев и сержантов, на каждом тысячи по три-четыре. Судя по знаменам, собрались со всей Центральной Европы. Перед пехотой стоят немецкие и венгерские кулеврины. Почти все на неподвижных деревянных станинах. Стволы короткие, с полметра. Большие калибры — три-пять дюймов — пока не научились делать длиннее. Их сваривают из полос бронзы или железа и обтягивают для большей надежности кольцами, из-за чего похожи на змей. Стреляют каменными ядрами, чаще из мягкого известняка, который легче обрабатывать. На перезарядку уходит много времени, потому что ждут, когда ствол остынет. У поляков тоже есть несколько штук таких же убогих.

Обе стороны не спешили, поэтому на поле между армиями начался рыцарский турнир. Разбившись на пары, неслись навстречу друг другу с боевыми копьями. Сшибались иногда по несколько раз, пока кто-то не вылетит из седла по любой причине. Удача сопутствовала то одной стороне, то другой. Победитель забирал коня, доспехи и оружие побежденного. Последний, если оставался жив, получал уважительную причину не участвовать в сражении. Так что в любом случае не проиграл. Может быть, поэтому желающих сойтись в поединке было много.

Из вражеской армии выехал конный гонец с герольдами. Его встретила сотня польских рыцарей, сопроводила к королю Ягайло, который закончил молиться в шатре на холме и собрался было отправиться в тыл. Гонец проехал мимо нас, поэтому я увидел, что везет два обнаженных меча, причем очень дешевых. Это такая сейчас оскорбуха. Мол, нате вам хоть какое-то оружие, а то нам западло избивать крестьян с деревянными дубинами и вилами. Не знаю, что сказал гонцу польский король, приняв мечи, но болтал долго. В итоге гонец поскакал в одну сторону, а Ягайло в другую, надев зачем-то перед этим шлем.

К артиллерийской батарее прискакал посыльный, юноша лет четырнадцати, и передал приказ великого князя Витовта:

— Начинайте.

Пушки уже были наведены на конницу на левом фланге крестоносцев. Как нам стало известно, им командует великий маршал Фридрих фон Валленрод. Мой старый знакомый великий комтур Конрад фон Лихтенштейн заправляет на правом. Наводчиком я оказался толковым: первое пристрелочное ядро попало точно в цель — в находившихся в первой шеренге конных рыцарей. Там занимают места самые пассионарные. Два или больше отвоевались. Остальные три пушки выстрелили по очереди и с той же точностью. После чего начали шмалять по готовности, медленно и уверенно выкашивая вражеские ряды под радостные крики наших соратников-пехотинцев, а может, и конников, но последних мы не слышали. Выбиваем нынешние танки: тяжелые, средние, легкие. Даже черный дым ветер нес в сторону вражеской армии, правда, облачка быстро рассеивались. Немчура несла потери, но пока крепилась.

В ответ по нам пальнули вражеские кулеврины. Их десятка три, и около половины венгерские. Почти все целили в нас, видимо, как в наибольшую опасность. И напрасно. Порох у них паршивый, так что уверенное поражение метров на двести-триста, то есть мы запредельная цель. Предполагаю, что и сами это понимали, но получили приказ от великого магистра. В итоге наша батарея оказалась самым безопасным местом. Всего пара ядер не долетела, а доскакала по земле почти до первой шеренги копейщиков левее нас, сильно их рассмешив. Они видели, что вытворяют наши пушки, и теперь похохотали над вражескими.

Я не знал, что будем участвовать в Грюнвальдской битве, поэтому взял мало ядер, по полсотни на каждое орудие. Предполагал, что придется всего лишь выбить несколько крепостных ворот. В итоге отгрузили в адрес тевтонских рыцарей все две