«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

строгие принципы. Так вот, один из них состоит в том, что не надо делать совсем уж исключительных глупостей. Я всегда готова защищаться и защищать кого угодно. Я даже готова убить его, если другого выхода не будет. Но я думаю, что с таким же успехом можно прострелить ему коленную чашечку.

Она не была уверена, что попадет в коленную чашечку бегущего человека, но Селкирк этого знать не может.

Тогда чему он все-таки радуется?

В тот момент, когда Ред находился примерно посредине между ними, Селкирк вдруг заговорил громко и отчетливо:

— Сара! Сара Бомонт! Кетле велит тебе исполнить твой долг!

Его голос эхом отдался у нее в мозгу. Каждое слово гремело, как раскаты грома. У нее внезапно появилось ощущение, будто она оказалась где-то на огромном расстоянии отсюда. Две фигуры, стоявшие перед ней, остались такого же размера, но стали вдруг казаться совсем крохотными. Звуки извне доносились к ней, словно сквозь вату. И последняя её сознательная мысль была о том, что той ночью в горах Морин Говард, оказывается, не только допросила её…

— Убей его, — прозвучал голос у нее в голове. — Убей Джимми Кальдеро.

⠀⠀

Ред увидел, как напряглась Сара при этих словах, и мгновенно понял, что произошло. Она повернулась и навела пистолет на него. Дульное отверстие показалось ему огромным, как у пушки. Поверх прицела смотрели, на него мертвые, пустые глаза, в которых отражались первые золотистые лучи утренней зари.

У него еще оставался шанс. Если прыгнуть на нее, можно выбить пистолет из её руки, и он, описав дугу, полетит через перила.

И Сара за ним.

В этом все дело. Прием состоял из нескольких последовательных движений, и он не был уверен, что сможет, выполнив первую его часть, вовремя остановиться.

Эта мысль заняла столько же времени, сколько длится один удар сердца. Целую бесконечность.

Потом Селкирк исступленно крикнул:

— Брось мне пистолет, сука!

Сара повернулась к нему, как зомби, и, опустив пистолет, перебросила ему. Селкирк ловко поймал его и навел на Реда. Тот застыл, не успев броситься вперед.

— У меня тоже есть свои принципы, — заявил Селкирк. — И один из них — не оставлять свидетелей. Я не знаю, что там случилось с её программой, но теперь от нее нам уже не будет никакой пользы.

Пот, стекавший по спине Реда, сразу становился ледяным на холодном ветру. Через плечо Селкирка он видел пролив Голден-Гейт.

— Подождите, — сказал он. — Сначала приведите её в себя.

— Зачем?

— Чтобы… чтобы мы могли попрощаться.

Казалось, эта просьба почему-то огорчила Селкирка. Он перестал улыбаться и попятился назад, пока не оказался у самой балюстрады. Но пистолет в его руке не дрогнул.

— Хорошо. Я это сделаю. Я все-таки не такое уж чудовище. Но я выполню свой долг, даже если это мне не доставит удовольствия. Вы-то меня понимаете, а она нет. — Он кивнул в сторону Сары.

Ред вздрогнул. Селкирк хочет сказать, что у них много общего. И самое скверное — то, что он действительно его понимал. Не мог он понять только одного — что должен сделать человек, чтобы Селкирк счел его чудовищем.

— Я никогда никого не убивал только по обязанности, — сказал Ред. С гордостью? Но действительно ли он мог этим похвалиться или просто обстоятельства никогда не ставили его перед таким выбором?

— Ну, еще убьете. Или могли бы убить.

Неужели Селкирк прав? Неужели он просто старается не заглядывать так далеко в будущее? Неужели именно этим кончится, если он возродит к жизни Ассоциацию?

— Вы её приведете в себя? — спросил он снова.

Селкирк кивнул.

— Только без фокусов. Все равно до меня достать не успеете. — Он кашлянул и взглянул на Сару. — Сара Бомонт! Кетле тебя отпускает.

Сара вздрогнула, бросила взгляд на Селкирка, повернулась к Реду и разрыдалась, закрыв лицо руками. Ред шагнул вперед и обнял её. Она уткнулась лицом в его плечо.

— Ох, Ред! Все-таки мне надо было его застрелить.

— Нет, нет. Ты была права. Одно дело — умереть за свои принципы, а совсем другое — убивать ради них. Месть — это для сопляков. Она только оправдывает все, что сделал тебе враг, и служит ему сигналом, что снова наступила его очередь.

Он ласково погладил её. Она подняла голову.

— Ред, поцелуй меня. Я… Морган хотел… Но я никогда еще…

Видя её смущение, он не дал ей договорить.

Поцелуй оказался совсем не таким, какого он ожидал. Прощальные поцелуи всегда совсем не такие. У Алисы губы уже успели похолодеть, когда он… Но у Сары они были теплые и податливые. Прикосновение к ней потрясло его, голова у него бешено кружилась, но во всем этом не было ни капли эротики. Чувство, охватившее его, было намного сильнее. Не выпуская её из объятий, он заметил, что сердца их бьются в такт. Как странно — в последнюю минуту обратить внимание на такую мелочь.

— Я всегда был против долгих прощаний, — сказал Селкирк.

Ред еще крепче прижал Сару к себе.

— Не смотри туда.

— Нет. — Она повернулась лицом к Селкирку. — Нет, никогда нельзя отворачиваться.

Ему не хотелось, чтобы Селкирк стал последним, что он увидит в жизни, и он не отрывал глаз от её лица. Когда прозвучал выстрел, он дернулся.

— Боже мой! — произнесла Сара. Он еще крепче стиснул её, но она потянула его за рукав и повернула лицом к Селкирку. — Нет, смотри!

На белой рубашке Селкирка как будто распустился большой алый цветок. Глаза его побелели и расширились, рот был полуоткрыт. Он приложил руку к груди, отвел её и увидел, что она покрыта кровью. Он изумленно показал им окровавленную ладонь. Губы его дрогнули, но не издали ни звука, лицо смертельно побледнело.

Второй выстрел пришелся ему в шею. Он выгнулся назад и перевалился через балюстраду, словно его небрежно перебросила туда чья-то гигантская рука. Звук падения донесся до них три секунды спустя, но эти три секунды показались им вечностью.

Ред кинулся к перилам и поглядел вниз. Селкирк лежал на ступенях, разбросав руки и ноги, как тряпичная кукла. Чу и Уолт стояли рядом, удивленно глядя на него. Посредине автостоянки стоял фургон Чу с распахнутыми дверями. В руках у них были пистолеты. Уолт увидел, что Ред смотрит на него сверху, и сунул свой пистолет в кобуру.

Ред повернулся к Саре и заметил, что она пристально смотрит на ряд одинаковых жилых домов, стоящих на склоне холма напротив.

— Подмога пришла, — сказал он.

Она не ответила. Ред подошел к ней и обнял её за плечи.

— Я одного