60-я параллель - Георгий Николаевич Караев

— Товарищ Варивода?

— Я, Лев Николаевич! Не спите? Хорошо, что не спите! Прикрой дверку, Федоров! Командование приказало узнать у вас: хотите в ночной операции участие принять? Да нет: мы к тому, что ведь Зернов нынче к утру за вами прилетает; не опоздать бы вам к отлету? Да и работенка… Ничего выдающегося, но не совсем без риска… Ну, коли так, — одевайтесь. Только поскорее. К свету надо обратно быть, а километров поднаберется…

———

Часа полтора несколько деревенских саней-розвальней бойко бежали по неведомым узким, почти не наезженным дорогам. Тускловатая неполная луна с сомнением смотрела на них из-за облаков. Облака были чуть подцвечены ее перламутром, бледной радугой. Кланялись то справа, то слева какие-то кустарники, ельнички, заросли сухого камыша. «Бразды пушистые» то ныряли в овражки, то выбегали на открытые взлобки. Куда?.. Как?.. Стоит ли спрашивать? Туда!

На тех санях, в которых, боясь переменить раз найденное положение, лежал на сене интендант Жерве, ехало еще пятеро бойцов. У одного, на случай нежелательной встречи, через плечо висел на ремне баян: маскировка! Второй, совсем молоденький парнишка, сконфуженно ворчал: голова его была повязана девичьим платком, и, если не считать басистого покашливания, он и на деле мог сойти за недурненькую розовощекую девчонку…

Боком Лев Николаевич упирался в железо и дерево подложенных под сено автоматов. Степан Варивода, облокотись о кресла саней, полулежал рядом. Светлая борода его курчавилась, прихваченная легким инеем дыхания. Глаза блестели.

— По агентурным данным, Лев Николаевич, — говорил он на ухо Жерве, с видимым удовольствием употребляя солидные штабные выражения, — по агентурным данным, нынче ночью по шоссе из Луги на Псков проследует пять каких-то особых машин. Под крепкой охраной!.. Две машины, головная и хвостовая, вроде как бронированные: значит, груз важный. Командир отряда решил проверить, что это они транспортируют?..

Луна то пряталась, то снова показывалась. Пользуясь посветлениями, Варивода вскользь взглядывал на гостя. Жерве понимал: старший лейтенант видывал, как ведут себя «в сложной обстановке» врачи, снабженцы, кашевары, представители тыловых штабов; каково поведение писателей в бою, ему было доныне неизвестно, и он слегка беспокоился… Обижаться не приходилось; надлежало не ударить в грязь лицом.

Был один довольно рискованный момент. Сани сгрудились на какой-то, неотличимой от других поляне. Варивода пробежал вперед, к Архипову. Несколько минут длилось неопределенное ожидание; потом лошади подхватили вихрем, и под полозьями промелькнули железнодорожные рельсы: линию пересекли не на переезде, а где-то среди перегона, прямо в лесу. «Пронесло!» — бросил Варивода, на ходу, бочком, по-разбойничьи падая на сено.

К тому месту, где Архипов наметил засаду на шоссе, к крутому двойному колену дороги, уходящему одной из своих излучин в глубокий лесистый овраг, две партии бойцов ушли еще с раннего вечера. Теперь они, несомненно, уже заняли назначенные им позиции, и когда командование тоже подоспело к месту предстоящей схватки, там все было наготове.

Лес, особенно густой и заваленный снегом, надвинулся тут совсем на самую полосу дороги. Он казался здесь еще более диким, глухим, безлюдным — тайга и тайга — в такую обильную снегами зиму!

Сани разворачивались на неширокой луговинке на обратный путь. Архипов, увязнув до верха валенок в пушистой пелене, смотрел на них.

— Ну что, товарищ писатель, — с легкой благожелательной иронией проговорил он, умеряя свой звучный голос. — Любопытствуете поглядеть, как лесные люди делишки делают? Пройдем посмотрим… Ну, старший лейтенант, двигай!

Лев Николаевич хотел было отказаться: что путаться под ногами у людей, занятых серьезным делом? Но тотчас же ему пришло в голову: а может быть, Архипов проверяет, не оробеет ли этот моряк? А возможно, он просто не хочет терять незнакомого человека из виду: обстановка не располагает к доверию… лучше — пойти! И он тронулся вслед за командирами.

Люди Архипова засели в густейшем мелколесье по склонам оврага в двух местах, на некотором расстоянии одно от другого… «В двух точках, сопряженных в огневом отношении», — так сложно выразился озабоченный Варивода. Слова эти не помогли Жерве ясно представить себе тактический замысел командира отряда. Он понял одно: очевидно, расчет строился на внезапности, на ударе с разных сторон; на том, что, в случае нужды, в дело может ввязаться и третья, прибывшая на санях группа.

Оценил он и партизанское уменье использовать местность. Даже предупрежденный о засаде, он вздрогнул, когда первый автоматчик вырос перед ними, отделясь от ольхового куста. Все были на местах; все ожидали сигнала…

По целине, проваливаясь по пояс, вернулись они втроем на вершину лесистого холма. Развернутые к лесной дороге сани виднелись поодаль. Ближе к шоссе уже образовалась натоптанная, испещренная следами площадка. Пахло снегом, смолой, натрушенной в колеях сенной мелочью, овчиной полушубков. Запах, памятный с юности, запах мирный, родной… Как связать его с этим настороженным ожиданием, с предчувствием опасности и смерти, с войной? Будьте трижды прокляты вы, те, кто виноват в этом!

Луна села. Вызвездило. Бойцы разговаривали шепотом, и вокруг, распространяясь все шире, начала разливаться бесконечная, важная тишина. Ухо охватывало ее постепенно; казалось, она концентрическими кругами, все дальше и дальше, сковывает мир.

Иван Архипов, стряхнув полой полушубка снежную шапку, присел на ближайший пень и замер. Автомат в руках у подошедшего к нему бойца чуть подрагивал время от времени. Варивода прислонился к дереву. Еще две человеческие фигуры намечались полевее, у кустов. С того места, где стоял Жерве, была видна в небе одна средней яркости звезда. Медленно, но все же заметно глазу, она перемещалась от одной еловой маковки к другой. Если бы не это неуклонное движение, можно было бы поклясться, что мир умер и время остановилось…

Потом… потом Архипов медленно повернул голову. Тотчас Варивода отделился от древесного ствола. Иван Игнатьевич встал со своего пня и замер прислушиваясь. Боец за его спиной судорожно сжал автомат.

Лев Николаевич напряг слух насколько мог. С минуту тишина казалась ему нерушимой. Затем чуть слышный ропот почудился где-то очень далеко на севере… Машина? Сколько раз приходилось ему так вот ловить ухом ворчанье долгожданных попутных машин на окольных дорогах Родины… Только эта была не попутной!

Ближе, ближе… да; ясно слышно: идет, и не одна; несколько! Ох, черт, как рванулось с места проклятое время! Стремглав вперед!

Даже издали стало заметно, до чего спружинилось все тело Ивана Архипова: рысь перед прыжком! Даже в сумраке лицо Вариводы резко побледнело от