Даурия - Константин Федорович Седых

– А ведь это, братцы, наши идут! Вот Лариошка Коноплев, вон Димка Соломин. Нет с ними только Платона и Северьяна. Видно, и в самом деле с ними что-то приключилось, раз они на своих двоих топают.

Парней окликнули. Узнав своих, они бегом пустились к дружинникам.

– Ну, что случилось? – спросил их нетерпеливо Каргин.

– В плену у красных были, вот что, – ответил за всех Лариошка.

– А как же вырвались от них?

– От них не вырвешься. Сами они нас домой отпустили.

– А где Платон с Северьяном?

– Платона красные заарестовали, а Северьян – тот в плен не попал. Мы перепугались да сдались, а он не сдался. Когда прижали нас к речке со всех сторон, мы руки подняли, а он через Листвянку вплавь кинулся. Сивку своего утопил, но сам выбрался на тот берег и в тайгу маханул. Стреляли в него красные, стреляли, а попасть не могли.

– Вот тебе и Северьян! – удивились дружинники.

– А знаете, на кого мы на первого-то нарвались? – перебил Лариошку Димка. – На Алеху Соколова, он ведь нас…

Но тут Лариошка, в свою очередь, перебил Димку:

– А командует красным отрядом Ромка Улыбин. Северьян-то задал стрекача от своего сынка. Когда красные узнали об этом, так все смеялись.

– Видели мы еще и Никиту Клыкова, – снова вмешался Димка. – Этот перестрелять нас хотел, а Алеха Соколов – тот по-хорошему с нами разговаривал.

– Ну а отряд у Ромки большой?

– Точно не знаем, а видать, что не маленький. С полк будет.

– Как же это вас отпустили-то?

– Очень просто. Идите, говорят, молокососы несчастные, к мамкам, да только не воюйте больше с нами.

– Эх вы, чадушки! – выругал их Каргин. – А с Платонм красные что сделали? Не расстреляли его?

– Сидит пока арестованный. Только, видать, добра ему мало будет. Мостовцы его хотели сразу же прикончить, но Роман не дал. Его теперь прямо не узнаешь. Строгий, важный такой. Настоящий командир. На одном боку маузер, на другом – шашка серебряная.

– Да, видать, пропал Платон, – вздохнул Каргин. – Его-то уж не помилуют… Разве нам попробовать отбить его?

– Нет, лучше не пробовать… Жалко, конечно, Платона, да дело-то рискованное, – заговорили дружинники из богатых. – Отбить его мы не отобьем, а сами пострадать можем.

Остальные охотно поддержали их. Видя такое настроение, Каргин возмутился. Возвращаться в Мунгаловский, ничего не сделав, считал он для себя позором.

– Значит, труса празднуем? Так, что ли? – обратился он к дружинникам, насупив брови и потемнев. – Узнает об этом Ромка, смеяться будет над нами. Бабы мы или казаки? Давайте хоть на партизанский пост нападем.

После долгих усилий удалось ему уговорить десяток наиболее смелых дружинников попытаться захватить партизанский пост, местонахождение которого указали вернувшиеся из плена.

Оставив дружину в кустах, Каргин с этими людьми перебрался на другой берег Листвянки и двинулся по лесу к сопке, на которой был пост. Не доехав до сопки версты полторы, дружинники спешились и по глубокому, извилистому рву стали обходить ее справа.

В лесу стоял запах оттаявшего багульника, мирно светило сквозь голые сучья солнце. Мокрые палые листья не шуршали под ногами, и дружинники шли бесшумно, перебираясь от дерева к дереву. С винтовкой наготове Каргин шагал впереди.

Скоро, махнув предостерегающе рукой, он упал и пополз. Дружинники последовали его примеру. Горький запах дымка нанесло на них. В двухстах шагах впереди дымился меж деревьями небольшой костер, у которого сидели три человека с нашитыми на папахи красными лентами. Тут же стояли привязанные к деревьям четыре лошади в седлах и ели овсяные снопы. Часового не было видно. Он прохаживался по самому гребню сопки и только изредка перекликался с сидящими у костра.

Он-то и заметил дружинников, когда они уже готовились стрелять в партизан. Опередив их, он выстрелил. Сидевшие у костра схватились за винтовки и бросились к коням. Дружинники дали по ним недружный залп и, никого не убив, заставили залечь за деревьями. В ту же минуту пулей нерастерявшегося часового, которому хорошо было видно сверху нападающих, с головы Каргина сорвало папаху. Каргин понял, что нападение не удалось, и стал быстро отползать назад. Остальные, выстрелив с досады по партизанским коням, последовали его примеру.

Часовой метнул сверху гранату. Она разорвалась, не долетев до дружинников. Тогда они поднялись и сломя голову побежали к своим коням. Вдогонку им гремела гулкая беспорядочная стрельба.

Добежав до коней, дружинники повскакали на них и помчались обратно. Сжигаемый стыдом и досадой, Каргин все же решил поддержать свой авторитет, чутьем угадывая, что сотоварищи по неудачной вылазке поддержат его.

Присоединившись к остальным дружинникам, он неожиданно напустился на них:

– Эх, вы… Говорил я вам, бабье трусливое, что надо всем сообща действовать… У нас людей не хватило. Шуму наделали, а толку не получилось. А можно было бы нагнать холоду красным и в Мостовке.

Дружинники виновато помалкивали, но в душе были довольны, что дело для них благополучно кончилось, и думали теперь только о том, чтобы поскорее вернуться домой. Рисковать головами никому не хотелось.

9

Только Каргин с дружинниками покинули Мунгаловский, как туда нагрянул карательный отряд есаула Соломонова. Прокоп Носков колол в огороде дрова, когда Соломонов влетел к нему на двор, сопровождаемый наемными баргутами в лисьих остроконечных шапках. Наезжая конем на Прокопа, Соломонов грубо спросил:

– Ты поселковый атаман?

– Так точно, господин есаул! – кинув руки по швам, ответил побледневший Прокоп.

– Большевиков у вас много?

– Никак нет, господин есаул! Какие водились, так все до партизан подались, – помня наказ большинства посельщиков – не выдавать никого, ответил Прокоп.

– Почему ты их не арестовал? Сочувствуешь им?

– Что вы, что вы, господин есаул! Сроду я им не сочувствовал, хоть кого угодно спросите.

– Почему же ты дал им возможность скрыться? Смотри у меня! – пригрозил Соломонов нагайкой.

– Приказов из станицы не было, а своим умом я не догадался.

– Составь мне список всех, кто ушел к партизанам, и доставь ко мне на квартиру. А сейчас скажи, у кого мне лучше остановиться.

– Удобнее всего у купца Чепалова. Дом у него просторный, стеснительно вам не будет.

– Хорошо. Пока я буду там завтракать, чтобы список был готов!

Через час расстроенный Прокоп со списком в руках пришел в чепаловскую ограду. Соломонов и Сергей Ильич сидели в зале за кипящим самоваром. Накрытый скатертью стол был уставлен закусками и бутылками с вином. Соломонов с красным лицом угрюмо слушал Сергея Ильича, который что-то выкладывал ему глухой скороговоркой. Прокоп в нерешительности остановился