Повести и рассказы югославских писателей - Иво Андрич

— Иди сюда! — крикнула она.

Парень все еще разгружал рюкзак, повернувшись спиной к ней, и через плечо сделал ей знак рукой, что сейчас подойдет.

Девушка в нетерпении поднялась сама, подбежала и сзади обняла парня, который еще возился с рюкзаком.

— Мила, я есть хочу. Надо бы сейчас что-нибудь приготовить, — сказал он.

Он достал сковородку, затем колбасу и яйца, и они направились к воде, но вдруг парень передумал.

— Ты возьми это, а я пойду и наберу хвороста для костра, — сказал он.

Он пошел к деревьям, росшим на опушке рощицы, и вступил в ее прохладу. Он был взволнован, как много раз до этого, когда он с удочкой шагал в сумерках к реке, чтобы провести там ночь, прислушиваясь в тишине к плеску волн и дожидаясь рассвета, чтобы проверить свои удочки.

Сейчас он подбирал хворост, валявшийся на земле, и думал о том, как внезапно (так ему во всяком случае казалось) в его жизни может перемениться заведенный порядок из-за этой вот девушки. В сумраке листвы засверкали спелые ягоды кизила, он бросил на землю охапку хвороста и начал обрывать кизил. Лицо его ласкали листья, ярко-зеленые и прохладные. Он с удовольствием разгребал листву и пригоршнями бросал ягоды в рот, наслаждаясь терпким вкусом жестковатых плодов. Потом достал из кармана носовой платок, связал его концы и стал собирать в него кизил. Набрав ягод, он вылез из кустарника, подобрал хворост и двинулся к реке. И тут же словно вырвался из темноты на свет, здесь не было уже так тихо, как в лесу, где каждый шаг отзывался звуком, будоражившим слух.

Девушка сидела у реки, глядя на воду, ему захотелось незаметно подойти к ней сзади, но она почувствовала его приближение и обернулась.

Парень бросил хворост и, сев на одеяло, развязал платок, в котором сверкнули ягоды кизила. Девушка обрадованно захлопала в ладоши.

— Твой джемпер такого же цвета, как этот кизил, — сказал парень.

— Да, — ответила она. — Я очень люблю кизил.

Парень сел рядом и обнял ее.

— Ты мне так нравишься, — сказал он. Она прижалась к нему, как птица.

— Что тебе сказали твои, когда узнали, что ты собралась в поход? — спросил он.

— Ничего. А что они могли сказать?

Они молча глядели на реку, которая словно бы совсем успокоилась, мелкие волны исчезли с ее поверхности, но вскоре обрамленные белой пеной появились снова, неизменные в своем вечном стремлении обогнать друг друга.

— Я не сказала своим, что собираюсь уезжать, — сказала внезапно девушка. Напоминание о доме взволновало ее.

— А что мне было делать в самом деле? Они бы начали приставать с расспросами, убеждать, что мне всего пятнадцать, словно я сама не знаю, сколько мне лет.

Парень смотрел на нее, думая о том, что она действительно еще ребенок.

— Посмотри, рыба выпрыгнула! — крикнула девушка.

— Сейчас увидишь, — сказал он и, отломив маленький кусочек хлеба, бросил его в реку. Не успел хлеб коснуться воды, как несколько рыб с открытыми ртами показались над зеркальной гладью и тут же исчезли.

— Чего ж ты удочку не взял? — упрекнула она его.

Парень пожал плечами и ничего не ответил. Он бросил еще кусочек хлеба, но фокус не повторился, и он отложил хлеб и начал сооружать очаг из двух больших камней. Потом он пошарил в карманах и, не найдя спичек, повернулся к рюкзаку, и тогда только вспомнил, что спички в кармане снятой рубашки. Огонь быстро побежал по сучьям, они окутались вначале густым белым дымом, а потом пламя взвихрилось и затрещало дерево.

Они принялись жарить колбасу, девушка терла от дыма глаза, а парень, отойдя немного, ворошил костер длинной палкой.

— Здесь будет отлично, вот увидишь. Сейчас прохладно, а попозже, знаешь, какая будет жарища! Но ты не бойся, лес рядом, — сказал он.

— Дома, наверное, удивятся, когда увидят, что меня нет, — сказала девушка. Она подцепляла вилкой ломтики колбасы и переворачивала их в кипящем масле. — Знаешь, я никогда так не делала, но на этот раз пришлось, иначе не пустили бы.

— Неудобно, что поезд уходит в такую рань, — сказал парень. — Три часа ночи, да еще за час надо встать, чтобы до вокзала добраться.

— А я за полчаса успела. Будильник спрятала под одеяло, да я и так не спала, не могла уснуть. Нажала кнопку, когда он еще не зазвонил.

— Смотри, не пережарь, а то есть нельзя будет, — прервал ее парень.

— Не беспокойся, все, — ответила она.

Она сняла сковороду, залила колбасу двумя яйцами и снова поставила сковородку на огонь.

— Мы с тобой здесь, как муж и жена, — сказала девушка, но, вспомнив о чем-то неприличном, покраснела.

— Наверное, ты в детстве играл в такую игру? Рисуешь дом, рядом двор, размечаешь комнаты — какая для чего, двор, большой или маленький. Я давным-давно не играла, но до сих пор мне кажется, что лучше игры нет.

— Я никогда не играл в такую игру, — сказал парень. — Но если хочешь, давай поиграем. Забавно поглядеть, что это такое, если я, конечно, не слишком стар для таких игр.

Он поднялся, взял сучок покрепче и заострил его ножом.

— Ты приготовь все к завтраку, а я пока что нарисую дом, — сказал он и обвел костер большим квадратом.

— Будем скромными: это у нас кухня и столовая сразу.

Затем он добавил еще несколько квадратиков возле одеяла и обозначил двери.

— Я готов, — сказал он. Отшвырнув палку, он обнял девушку за плечи, она в это время, присев на корточки, резала хлеб.

— Погоди, — отмахнулась она, и он отпустил ее, нисколько не обидевшись. Парень ел, надувая щеки, словно за ними у него были маленькие мячики. Девушка сидела задумчивая, взволнованная, временами она стряхивала с колен хлебные крошки, хлеб она откусывала понемногу, как ребенок.

— О доме задумалась? — спросил парень. Девушка отрицательно покачала головой.

— Не надо: мы здесь одни, и это хорошо, и не стоит думать ни о чем больше, — сказал он.

— Я все думаю, как давно я не играла в эту игру; ведь когда-то она была безобидной; мне нравилось, что у меня может быть свой дом, стоит только провести несколько линий. А в мужья я всегда выбирала своего брата, — сказала она.

— Я не знал, что у тебя есть брат, — сказал парень. — Странно, что ты никогда мне не говорила, что у тебя есть брат.

— Да, есть. Он младше меня. Я с ним столько нянчилась, а