Повести и рассказы югославских писателей - Иво Андрич

посадил к себе на колени. Я почувствовала запах духов. До тех пор я считала, что духи употребляют только женщины. Кровь бросилась мне в голову. Никогда еще не приходилось мне сидеть на коленях у незнакомых мужчин.

— Букурия? Интересно! Интересное имя! Букурия… Османи!

— Да, господин.

— Но ты в самом деле красивая. Знаешь ли ты, Букурия, что ты красивая девушка? — произнес незнакомый господин.

Я промолчала.

— А будешь, несомненно, еще прекраснее — без платья!..

Он приподнял край платья.

— Какие ножки, o dio mio![56]

— Не трогайте меня, господин… — проговорила я дрожа.

Голос у меня срывался.

Он задирал мое платье все выше.

— Оставьте мое платье, господин!

— Хочешь видеть отца?

— Да, господин. Очень хочу!

Я хотела видеть отца. Безмерно хотела. Он совсем оголил мои ноги.

— Belle gambe![57] Букурия, знаешь ли ты, что означает belle gambe?

— Нет, господин.

— А знаешь ли ты, какой самый мелодичный язык на свете?

— Албанский язык, господин, — произнесла я, думая, что он ждет именно этого ответа.

— Нет же, нет! Итальянский. Послушай, например, как звучит: «Tu hai le belle gambe, troppo belle!»[58] Какая изумительная мелодичность!

Он провел руками по моим обнаженным ногам. Я опять воскликнула:

— Зачем вы меня трогаете, господин? Вы не смеете меня трогать!

— Ты хочешь видеть отца?

Я хотела видеть отца. Безмерно хотела его видеть. Я его так давно не видела!

А он начал расстегивать мне платье на груди. Я вскочила, как ужаленная. Пыталась убежать. Окно закрыто. Дверь заперта. Железная хватка двух сильных рук парализовала меня. Эти руки бросили меня на кушетку. Мне показалось, что сердце у меня оборвалось. Он сунул мне руку за пазуху и начал тискать грудь, целовать, кусать — как зверь!

Я закричала. В ужасе. Пронзительно.

— Пустите меня!!!

Он одной рукой зажал мне рот, другой — срывал с меня одежду. Приблизил свое лицо к моему и прошипел в ухо:

— Ты никогда больше не увидишь отца!

Тут я поняла, что лежу полуголая. В глазах у меня потемнело. Потом и случилось это: где-то в горах загрохотал снежный обвал, лавина неслась на меня. Она закрыла все небо. Мне некуда было скрыться. А она все приближалась. Вот обрушилась, погребла меня под грудой камней и снега. Задавила… И больше я ничего не помню…

Что же его до сих пор нет? Я рассержусь. Явись он вовремя, я не вспомнила бы о том ужасном дне. Придет ли он сегодня вообще? А я мечтаю сегодня о его приходе больше, чем когда бы то ни было.

Не хочу больше ни о чем думать. Хочу услышать знакомые шаги. Шаги, которые волнуют и успокаивают. Одновременно. Хочу услышать легкий стук в дверь.

…Сузанна приходила ко мне в больницу каждый день. Я пролежала там более двух месяцев. Сузанна все это время навещала меня и рассказывала о том, что происходило в городе.

Однажды она вошла радостная и веселая:

— Буби, хочу тебя обрадовать!

— ?!

— Сегодня я тебя кое с кем познакомлю.

— С кем?

— С одним мужчиной, Буби.

Я спросила абсолютно равнодушно:

— Могу ли узнать, с кем я буду иметь честь познакомиться?

Она открыла дверь.

— Входи, Бардюль! — окликнула она юношу, стоявшего возле двери.

В руках у него был букет цветов, наполовину завернутый в тонкую белую бумагу.

— Вот, Буби, твой спаситель, — сказала Сузанна.

Я онемела от удивления.

Он положил цветы на тумбочку и протянул мне руку.

— Сузанна попросила навестить тебя. И, скажу честно, я едва дождался этого дня. Меня зовут Бардюль.

— Меня — Букурия Османи, Буби, — ответила я ему тихо.

— Ты выглядишь неплохо, — проговорил Бардюль. — Скоро уже и в гимназию сможешь ходить.

— Да, я чувствую себя хорошо.

«Кто же этот юноша и почему Сузанна его привела? — задумалась я. — Она сказала: «Твой спаситель». Неужели?..»

Наступило молчание. Никто не знал, о чем говорить.

— Что же ты молчишь, Буби, почему ничего не скажешь? — проговорила Сузанна.

— Не знаю… Ты сказала, что… этот господин… мой спаситель.

— Да.

— Так, значит, это он вытащил меня из воды?

— Ну, конечно, он.

Бардюль вмешался:

— Я пришел совсем не для того, чтоб вспоминать об этом.

Но Сузанна быстро заговорила:

— Несколько недель тому назад я встретила Нэджмию. Ну ту, что живет у автобусной станции. Она мне все рассказала: «Шла я за покупками, — говорит. — Вдруг вижу, люди бегут к Большому мосту. Столпились около перил, глядят вниз и кричат: «Утонула девушка! Утонула девушка!» Посмотрела я в воду — ничего не видно. Потом на миг показалась из воды маленькая рука и опять пропала. Тут кто-то спрыгнул с моста вниз. Подплыл поближе, нырнул и вскоре вытащил утопленницу на берег. Немного погодя послышалась сирена машины «скорой помощи». Подбежали два санитара. Положили девушку на носилки, занесли в машину и быстро уехали. Начали люди судить да рядить, чья эта девушка, случайно ли упала или сама бросилась, да отчего, да почему. А кто-то и сказал: «Это дочь Османа Барды». Мне сразу в голову стукнуло: это Букурия! «Видно, отца ее расстреляли, — добавил опять тот человек. — Узнала, наверное, что убили отца, вот и решила утопиться». «Видно, так и есть», — согласились с ним люди и разошлись по своим делам. А я стала расспрашивать про парня, который ее спас. И узнала, что его зовут Бардюль».

Вот что рассказала мне тогда Нэджмия, я нарочно не хотела тебе ничего говорить до сегодняшнего дня. Хотела тебе сделать сюрприз. Тем более, что ты сама об этом ни разу не заговорила, — закончила Сузанна.

Так я увидела Бардюля впервые.

Пока я была в больнице, я перечитала уйму книг. Вспоминала часто Дию из романа «Если бы я была мужчиной». Я всегда была душой с этой девушкой, жертвой наших отсталых обычаев. Как я жалела ее! Как оплакивала ее судьбу. Ее и тысяч других таких же Дий, живших вокруг меня. Я знала, что многие так живут, как Дия из романа. Сколько девушек точно так же, как Дия, страстно желали быть мужчинами, а не женщинами! Сколько их, таких девушек!

И с того самого дня, когда все это произошло со мной, во мне все взывало: «Ах, если бы я была мужчиной!» Но мое желание отличалось от желания Дии… У него было другое содержание.

После больницы я дружила только с мужчинами. С девушками, за исключением Сузанны, я не водилась. Меня больше не удовлетворяло их общество. Я ощущала какую-то пустоту, когда я была с ними. Ненавидела каждую девушку за то, что она девушка. Что она вообще женщина. Завидовала мужчинам, что они не