«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

подумал Коптяев, — не было бы счастья, да несчастье помогло. Сколько людей калечат свое здоровье, свою судьбу…» Но на этом месте его мысль оборвалась младший научный сотрудник очнулся от звона разбитого стекла и увидел, как в окно лезет, ломая раму мощными когтями, зеленая тварь с пятью немигающими глазами и клыками, торчащими из закрытой пасти. Да, поздно, слишком поздно вспомнил Коптяев, что в шкафу у него припрятана бутылка — про запас, на черный день. Оказалось, действительно на черный.

⠀⠀

Люди в форме — те, чьи коллеги погибли неделю назад, — ожидали конца извержения. Когда столб, вершиной уходящий в стратосферу, начал опадать, превратившись в немощный фонтанчик, двое в радиозащитных костюмах подтащили к отверстию трубы тяжелый цилиндрический предмет сантиметров пятнадцати в диаметре. Свинцовые бока цилиндрического предмета тускло блестели в лучах заходящего солнца.

Люди в радиозащитных костюмах установили предмет вертикально и с явным облегчением сбросили его в отверстие. Напор струи был уже слишком слаб, чтобы препятствовать падению БАМ-2 — бомбы атомной малогабаритной вторая модель, — самого компактного для своей огромной разрушительной мощности боеприпаса, изобретенного за всю историю человечества.

Люди в радиозащитных костюмах быстро устремились к самолету вертикального взлета. Самолет взлетел, набрал высоту и на максимальной скорости помчался прочь. Все шло по плану. Жителей поселков Новая Ольховка Каурцево и Башкино эвакуировали накануне.

В небо ударил огненный столб — на сей раз черно-желто-алый, а не желтовато-бурый, как всегда. Это было последнее извержение объекта.

⠀⠀

Взрослые алкогели постепенно передохли, оказавшись существами не очень долговечными. Но вот споры, разлетевшиеся по всему земному шару, могли сохранять жизнеспособность долго — быть может годы и десятилетия, стоило им попасть в благоприятные условия. Словом, всякое использование этилового спирта было теперь строжайше запрещено. И в промышленности и в бытовых, так сказать, личных целях…

А ведь нашлись такие люди, которые искренне надеялись, что споры будут сохранять жизнеспособность как можно дольше. Не то что десятилетия, а, может быть, века. И что недурно было бы, если бы упал к нам с небес еще один объект реагирующий, скажем, на табачный дым, или, попросту на никотин. Или на наркотики. Или…

И что вы думаете говорят, вчера опять какая то штука с неба упала! И опять невдалеке от столицы. Вот напасть!

⠀⠀

⠀⠀

№ 1–3

⠀⠀

Кир Булычёв

Перерожденец

Удаловы купили дешевый круиз, в межсезонье. Над Средиземным морем хлестали дожди, непогодило даже над островом Капри, где творил когда-то писатель Горький, у которого, говорят, недавно отняли в Москве улицу и передали гражданке Тверской. Удалов о такой революционерке даже и не слыхал.

Ксения ждала, когда будет мальтийский порт Ла-Валетта, потому что там есть кожаные куртки, — сыну и внучку нужны качественные изделия. Удалов дождливые дни просиживал в салоне или у пустого бассейна. Изредка позволял себе пропустить по маленькой с Василием Борисовичем, который отдыхал в каюте-полулюкс. Василия Борисовича конкуренты звали Питончиком и всё ждали, когда его пристрелят. Может, потому он и потянулся к простому пенсионеру из города Великий Гусляр.

Сидя у бассейна, они переговорили на многие темы. Питончик все больше ругал демократов. За что — непонятно, потому что при коммунистах был таким мелким чиновником, что брал трешки в подворотне, а в демократическую эпоху смог завести себе женщину-референта с ногами, которые начинались от бюста, а о её бюсте один певец сочинил песню «Как я трогал горы Гималаи».

Удалов, налетавшись по галактикам, тяготел к демократам, так как полагал, что демократы ратуют за демос. Питончику он о своем тайном убеждении не говорил — зачем расстраивать руководящего человека?

На теплоходе «Память «Нахимова» было пустынно, как на пляже в Сухуми в разгар сезона. В бассейне резвилась только Дилемма Кофанова — известная рок-певица, которую Удалов раньше не знал. Все думали, что её имя — псевдоним. Только Питончик, который знал все про всех, почему и оставался до сих пор в живых, сообщил Удалову, что Дилемма — её настоящее имя. А вот фамилия её — Вагончик. Именно фамилию она и скрывала.

Василий Борисович долго смеялся, спрятав губы под мышку, — он был человеком смешливым, но знал, как это опасно. Имея телохранителя, Дилемма тем не менее тянулась к Питончику, потому что у нее была замечательная интуиция, которая подсказывала, что Питончик при желании может заглотать всех её поклонников не поморщившись.

И такой человек, по мановению руки которого к борту подъезжал «мерседес» и которому послы бывшего Советского Союза наносили визиты в черных фраках, имел слабость! Он был жертвой современных суеверий — верил в астрологию, летающие тарелочки, телепатию, колдовство, черную и белую магию, заряженную воду и переселение душ. Переселение душ занимало Питончика более всего. Вытянув вперед волосатые ножки, так что чистые пяточки нависали над бассейном, и потягивая сок гуайявы, Василий Борисович рассуждал:

— Оказывается, подумай, Корнелий, мы с тобой уже жили на этом свете, но совсем в другом качестве. Может, был ты рабом при постройке древнеегипетских пирамид, а я, скажем, советником фараона. И все время приходилось мне тебя, прости, пороть за нерадивость.

Василий Борисович раздул ноздри и смежил махонькие желтые глазки. Видно, у него было своеобразное воображение: в нем жил несостоявшийся тиран и диктатор.

— А рассказывают, — произнесла Дилемма Кофанова, — что человек при перерождении сохраняет свои способности.

Она подплыла к бортику бассейна, её купальная шапочка была оклеена небольшими резиновыми райскими птичками, а лицо почти лишено грима, отчего только очень близкие знакомые могли бы угадать, с кем имеют дело.

— На этом основан принцип выбора далай-ламы, — развил тему Василий Борисович. — По самым отдаленным населенным пунктам Тибета рассылают курьеров, чтобы выяснить, не родился ли там мальчик в момент смерти предыдущего далай-ламы. Причем он должен обладать рядом особенностей.

— Родинкой на лбу, — сказала Дилемма.

— Родинкой, размерами, формой носа и так далее. Если все совпало, то мальчика берут в монастырь и воспитывают. Пока не подойдет время его настоящей коронации. Понятно?

Василий Борисович спрашивал строго, как с подчиненного, и потому Удалов отвечал покорно, как подчиненный.

— Понятно, — сказал он. — Мальчика воспитывают.

— Конечно, не все тебе понятно, — вздохнул Питончик. — Это уже не мальчик, а новое перерождение далай-ламы.

— Главное не это, — сказала Дилемма и подплыла так близко, что Удалов испугался, как бы Питончик не ткнул её пяткой в лобик. — Главное, —