Обитель. Ополченский романс. Некоторые не попадут в ад. Комплект из 3 книг - Захар Прилепин

Возле таможни обнялись с Трамваем – почти как с родным.

– Ты сам-то здесь границу переходил хоть раз? – спросил Суворов, посмеиваясь. – Как законопослушный гражданин?

– Я? – очень довольный шуткой Суворова, захохотал Трамвай. – Куда мне! У меня свои тропки. Позавтракаю в одной стране, поужинаю в другой. Люблю путешествия!

Суворов впервые увидел ополченскую таможню.

Тут всё было просто – глянули паспорта и пропустили за минуту.

На российской очередь оказалась подлинней. Суворов немного волновался, что ему ответить, если спросят, как он попал на территорию воюющих республик.

Спросил совета у Дака.

– Соврём что-нибудь, – пожал Дак плечами. – Они не лютуют.

Дак подошёл к окошку погранконтроля первым.

– Куда? – спросила его женщина в окошке.

– Друзей встретить. Сейчас вернёмся, – сказал Дак.

– Военнослужащий? – спросили его.

– Да.

Ему вернули документы.

Паспорт Суворова долго листали туда-сюда.

– Как давно на территории Украины? – поинтересовались.

– А там – территория Украины? – спросил Суворов.

– Как давно переходили границу?

– Недавно. Не помню дату.

– Где переходили?

Стоявший рядом Дак, не видимый из окна, одними губами подсказал:

– Скажи: «Заходил на другом пункте».

Суворов повторил за Даком.

На каком именно, уточнять не стали.

Лёха и Алан встречали их у порога гостиницы – как вернувшихся с того света: казалось, что все сейчас расплачутся от радости.

Суворов ласково оборвал сантименты.

– Всё, братья, за работу, за работу! У нас ещё целый список адресов, куда нужно заехать лично, люди ждут.

Ему не терпелось приступить к развозу и раздаче гуманитарки.

Извинился перед Лёхой, что тому не удалось заехать на территорию республик: тот был явственно этим огорчён.

– Привези мне, слышь… каску! Сын попросил! – сказал Лёха: в этом непобедимом мужике вдруг проявилось мальчишеское, тёплое. – Я пока скажу главреду, чтоб новый груз собирали. В следующий раз насквозь проедем: к Трамваю подцепимся – и туда…

Проходя уже на своей машине таможню, Суворов чувствовал себя бывалым – и это его самого рассмешило.

Ну а что: проходы сквозь кордон изучил, груз протащил, казаков обхитрил. Да ещё и команда у него – загляденье.

У Алана было прекрасное настроение, он тараторил без умолку; Дак улыбался.

Суворов извлёк из кармана огромный список адресов, передал Даку:

– Посмотри, куда нам лучше первым делом…

Тот, сощурившись, прочитал почти по слогам несколько адресов.

– Сюда знаю, как ехать, – сказал Дак. – И здесь бывали.

– Покатаешься с нами? – попросил Суворов. – Я отпрошу тебя у Лесенцова. Заплачу тебе. А то мы потеряемся.

– Я с удовольствием поезжу с вами бесплатно, – ответил Дак. – Только заедем за моей снарягой. Я тут оставил у знакомых. По пути. Однополчанин – воевал в первый месяц. Потом контузило, дома сидит.

Они крутанулись до ближайшей к таможне деревеньки, и остановились возле трёхэтажного жёлтого дома.

Захватив в подарок товарищу блок сигарет, Дак вышел, и явился через считанные минуты в отлично подогнанной разгрузке и с автоматом: красивый и внушительный донельзя.

Через час вернулись на склад.

Ещё подъезжая, Суворов увидел Лесенцова, стоящего в одиночестве на входе. Он был в форме; и форма ему тоже шла – словно все те, предыдущие встречи Лесенцов был поддельный, не вполне настоящий, – а тут наконец стал самим собою. Не вынимая рук из карманов, он курил. Огонёк перемещался влево-вправо, иногда падала искра.

Суворов припарковался возле самого входа. Лесенцов узнал его, и, кажется, приветливо кивнул.

Суворов поднял ручник и некоторое время сидел, словно боялся что-то важное забыть в машине.

Первым вышел Дак и почти крикнул: «Здравия желаю!».

Кобура у Лесенцова размещалась на правой ноге, почти возле колена: оттуда виднелся ТТ. Разгрузка его была туга и забита. Рацию Лесенцов носил не в нагрудном кармане, а сбоку, ближе к спине. Длинная её антенна чуть раскачивалась.

Суворов и Лесенцов крепко пожали друг другу руки.

Суворов вкратце пересказал ему всё произошедшее, очень похвалив Дака, – тот, как и водитель Лёха ранее, отошёл и встал поодаль: ровно настолько, чтоб быстро подойти, даже подбежать, если окликнут, но при этом не мешать разговору.

– Я возьму Дака у тебя на пару дней? – попросил Суворов. – Надо проехать по адресам, которые люди прислали.

– За такие дары, что ты нам довёз – даже на три, – сказал Лесенцов, и без перехода поинтересовался: – Как там Настя?

Настей звали жену Суворова.

– А что Настя? – сухо спросил Суворов.

– Не волнуется? – спросил Лесенцов, словно не заметив мгновенный смены настроения у собеседника.

– Не знаю. Написал ей, что всё в порядке… Она лишнего не спрашивает.

Лесенцов коротко кивнул.

Суворову вдруг стало противно. Особенно ненужной казалась последняя фраза – о том, что Настя ничего лишнего не спрашивает. Зачем он это произнёс?..

Крайне недовольный собой, Суворов попрощался и поспешно забрался в свой «Патриот».

Дак бегом вернулся к Лесенцову, переспросил что-то, услышал ответ и, дождавшись, пока Суворов с визгом развернётся и на миг встанет, тоже запрыгнул в машину.

Суворов погнал куда-то, хотя не очень понимал направления.

«Лишнего не спрашивает. Она лишнего не спрашивает», – повторял он про себя, безуспешно пытаясь понять, что́ ему так неприятно в этой фразе.

– Здесь направо, – подсказал Дак.

Суворов, наконец, вспомнил, что они собрались ночевать в местной гостинице.

– Паркуйтесь прямо напротив входа, – посоветовал Дак. – Чтоб с ресепшена видели машину. Никакие камеры всё равно не работают.

На ресепшен стояли два мужика в накинутых на плечи куртках.

Гостиница была совершенно пуста, но гостей почему-то заселили на пятый этаж.

Водопровод не работал. В каждом номере стояло по ведру с водой.

– Подъём в семь, – сказал Суворов, расставаясь в коридоре с Даком и Аланом, и, обращаясь к провожавшему их портье, спросил: – Чаю можно будет выпить с утра?

– Дадим чайник. Электричество от генератора. Вскипятим, – ответил тот, как показалось, с неприязнью – но не к Суворову, которому смотрел в глаза.

Дак стоял с чуть насмешливым видом. Судя по всему, портье не нравился именно ополченец с автоматом – как и все остальные ополченцы вообще, – и Дак об этом догадался.

Суворов раздеваться не стал; заснул сразу и спал крепко: сказались последние дни.

Встал в неожиданно хорошем настроении.

Первым делом вспомнил про Настю, но с утра уже не понял, из-за чего, собственно, он так злился вчера.

«Да, не спрашивает ничего лишнего – а что такого?»

Выйдя из номера, стукнул в дверь Даку и, сделав два шага, Алану.

– Иду! – отозвался откуда-то из туалетной комнаты Алан.

В тот же миг Дак вышел в коридор, полностью одетый и подтянутый.

Им, как и обещали, вскипятили чай.

Суворов сходил в машину и принёс оттуда не доеденную в дороге копчёную колбасу и ломоть сыра, – думал, всё испортилось, но нет: чуть лежалое, съестное пахло ошеломительно, и с утра показалось необычайно вкусным.

– Начнём с дальней точки, да? – посоветовался Суворов с Даком уже в машине. – И будем, возвращаясь оттуда, заезжать по другим попутным адресам.

– Так точно, – сказал Дак, севший на правах экспедитора на переднее правое. – Мне Лесенцов вон что дал… Сейчас разберёмся.

С этими словами Дак вытащил из-за пазухи большую, вчетверо сложенную карту, и разложил на коленях.

Они выбрали городок у самой линии соприкосновения