Фамильяры ведьм - Стейси Холлс

еще в светлое время суток. Я не особенно любила езду в темноте, когда не видно опушки леса, зато слышно, как натужно дрожат, будто собаки на привязи, корни. Я хворала так давно, что не могла вспомнить, когда в последний раз мы с Ричардом выбирались в гости вместе, поэтому надела одно из самых любимых своих платьев, темно-синее, с вышивкой в виде экзотических птиц и насекомых, высокую шелковую шляпу и плащ для верховой езды. О пропавшей лошади я предпочла пока умолчать, поскольку это, без сомнения, испортило бы вечер. А я решительно была настроена устранить все помехи.

* * *

– А вот и наши голубки́.

Роджер встретил нас в большом зале и вручил каждому бокал хереса. Он был одет с изяществом, но в черном бархатном костюме и мягких сапогах все же сквозил провинциальный дух. Его жена Кэтрин сразу направилась ко мне, с непокрытой головой и в платье из черного кружева с красивой вышивкой золотой нитью и очень глубоким декольте. Я была моложе ее дочери, но у нас имелись общие интересы – моды, лондонская жизнь и лучшие торговцы сукном в Манчестере, Галифаксе и Ланкастере.

– Что нового в Готорпе? Мы так давно вас не видели – Ричард говорил, вам сильно нездоровилось. Надеюсь, вы оправились от недуга? – произнесла Кэтрин, как только мы обменялись подобающими комплиментами насчет нарядов. Ее изумрудные серьги-подвески мерцали в свете свечей.

– О да, – ответила я. – Я некоторое время не выезжала, но теперь мне лучше, благодарю вас.

– Роджер говорил, недавно вы даже ездили на охоту. Я была удивлена – ведь вся эта грязь портит платье!

– Да, хотя Ричард винил меня в том, что я отпугиваю голосом добычу – пожалуй, охота не лучший случай побеседовать с друзьями, – улыбнулась я.

– Мы всегда рады вам в Риде, хотя сейчас одна комната у нас занята.

– В самом деле?

– Не будем забегать вперед, Роджер расскажет вам все за обедом.

В этот миг один из мужчин в зале обернулся, и я узнала Томаса Листера. Он перехватил мой взгляд и вежливо склонил голову.

– Мистер Листер ненадолго останавливался в Готорпе по пути в Йоркшир, – объяснила я.

Сморщенный старый Ник Баннистер, бывший мировой судья из Пендла, тоже стоял вместе с Роджером, Томасом и Ричардом, бережно прижимая к груди шляпу.

– А Роджер убедил Ника нарушить его уединение, посулив нескольких жирных птиц и бочек с хересом, – с теплотой добавила Кэтрин, прежде чем предложить нам сесть за стол.

Томас Листер оказался слева от меня, Ник Барристер справа, а Роджер, Кэтрин и Ричард – напротив.

– Нужно разделить голубков, иначе они будут ворковать весь день напролет, – подмигнув, сказал Роджер.

Я улыбнулась, представив себе, как бы все изумились, узнав, что голубки́ спят в разных комнатах.

Принесли первую перемену блюд: пироги с бараниной, пирожки с олениной, гороховый суп с окороком. Когда еду подали, Роджер заговорил.

– Итак, – сказал он, когда мы взялись за приборы, – как всем известно, я расследую ряд преступлений в окрестностях Пендла. Однако не все знают, что после нескольких весьма утомительных допросов мы арестовали несколько человек. – Он повернулся на стуле и жестом приказал слугам наполнить бокалы вином. – Вы, наверное, помните, как я рассказывал про Элисон Девис, девушку, околдовавшую бродячего торговца Джона Лоу. С удовлетворением сообщаю, что в настоящее время она сидит под замком вместе со своей семьей, так что добропорядочным гражданам Пендла пока не угрожает дьявольское искусство этой шатии.

– Ее семья тоже в тюрьме? – спросила я.

Роджер медленно кивнул.

– Мать, бабушка и брат – все признались в колдовстве и папизме. Многие пали жертвой семейства Девисов, слишком долго им удавалось избегать карающей длани закона.

Сидящий справа от меня Ник Баннистер впервые заговорил своим сухим сиплым голосом:

– Ну и семейка, так и пахнуло серой, вы учуяли?

Все за столом разразились смехом, я подождала, когда он стихнет, и спросила:

– А что именно они делали?

– О-о… – Роджер небрежно махнул рукой. – Много ужасных вещей: глиняные куклы, заклинания, проклятия. У каждого из них есть свой фамильяр, что уже достаточно веское доказательство.

– А вы видели их фамильяров? – спросила я, вспомнив, что, по его собственному признанию, духа-помощника Элисон ему лицезреть не доводилось.

– Мне и не надо. Я знаю, что они существуют. Джон Лоу описал собаку, которая служит Элисон. У ее матери Элизабет тоже есть собака по кличке Ядро, и у бабушки тоже двадцать с лишним лет живет собака. На протяжении двух десятилетий она была в сговоре с дьяволом, являясь его орудием в нашем графстве.

– Но если вы их не видели, как вы можете быть уверены? – возразила я.

На несколько секунд за столом воцарилась тишина, все вокруг тщательно жевали. Роджер пристально посмотрел на меня.

– Дьявол является только к тем, кого признает своими слугами. Они позволяют животным сосать кровь из своих тел – по-вашему, это безобидные питомцы? Вы разрешаете такое своей собаке, Флитвуд?

– Роджер, – спокойно произнес Ричард, – я могу напустить на вас своего сокола, и он будет сосать вашу кровь.

Все, кроме меня, засмеялись.

Я взяла нож и стала передвигать пирог на тарелке, но от вида жирной баранины меня замутило.

– А что нового о той женщине Престон? – поинтересовалась Кэтрин у Томаса Листера, которого всегда нужно было заманивать в разговор.

При упоминании своей служанки он слегка выпрямился и прочистил горло.

– Ее оправдание в суде стало для всех ударом. – Он говорил тихо, покручивая бокал с вином. – Но я уверен, что мы и глазом не успеем моргнуть, как она вернется.

Я решила, что ослышалась, и уточнила:

– Куда вернется? Вы ведь не примете ее назад в Уэстби, раз считаете детоубийцей?

Он поставил бокал на стол и промокнул свой маленький рот салфеткой.

– На следующую выездную сессию суда в Йорке.

Я оглядела остальных гостей.

– Простите, я не понимаю.

– Дело в том, – мягко проговорил Томас, – что Дженнет Престон убила моего отца.

Воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как дует ветер за окном да усердно гудит огонь в большом камине. Другие были, по-видимому, растеряны не меньше моего. Роджер откинулся на спинку стула и по-отечески кивнул Томасу, словно тот раскрыл наконец истину.

Первым заговорил Ричард:

– Ваш отец скончался четыре года назад.

Томас одеревенело уставился в свою тарелку.

– Я никому не говорил о том, что он сказал на смертном одре, – тихо произнес он. – Мы с матерью оба слышали это. Он терял рассудок от ужаса.

– Чего же он боялся?

– Престон. Сходя в могилу, отец кричал: «Дженнет давит меня тяжелым грузом! Жена Престона давит меня; помогите мне, помогите!» – Он изобразил тонкий исступленный плач.

Все присутствующие за столом молчали, и его