«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

прошлого года, согласно которому Вы приняли участие в испытаниях опытных образцов иксигрекаппаратуры. Кстати, сообщаю, что предварительная обкатка метатрансувеличенных грызунов и пресмыкающихся, а также бахчевой культуры «тыквы» оценена специалистами положительно.

Теперь о вознаграждении. По окончании упомянутых испытаний мы готовы были приступить к экспериментальной операции под кодовым названием «Осчастливливание», в результате которой принц, отдав приказ примерять хрустальный башмачок всем девушкам королевства, должен был разыскать Вас и заключить с Вами законный брак, что и составляло вознаграждение за участие в эксперименте. Однако выполнить данный пункт договора не представилось возможным.

Вас предупреждали, что метагрансувеличение одновременно шести мышей и такого же числа ящериц чревато непредсказуемыми последствиями. Однако Вам было угодно поставить нас перед выбором: либо шестерка лошадей и столько же лакеев, либо Вы отказываетесь участвовать в нашей работе. Между тем Вы вполне могли бы ограничиться парой метатрансувеличенных лошадей, как Вам и было предложено. А шестеро лакеев — зачем столько? Рессоры едва выдержали.

К сожалению, Ваша алчность перевесила разумные аргументы, и мы вынуждены были согласиться на Ваши кабальные условия.

Итог печален: не выдержав перегрузки, сгорела обмотка трансформатора, что привело к замыканию в центральном энергореле. И, как мы предупреждали, в тот же миг произошло обратное превращение: лакеи стали ящерицами, карета — тыквой, кучер — крысой и проч., о чем Вы уведомляете нас в письме.

Но это не все. Нам не удалось довести до конца даже первый этап «Осчастливливания», поскольку необратимые последствия упомянутого замыкания стали причиной того, что заклинило двигатели семимильных сапог. Поэтому солдаты, которым выдали спецобувь, не смогли облететь королевство для принудительной примерки хрустального башмачка всем девушкам.

Вследствие вышеизложенного принцу не удалось отыскать Вас. С горя он женился на какой-то кухарке-сироте (её зовут Золушкой) и, по нашим сведениям, уже оправился от душевного потрясения.

С искренним соболезнованием и надеждой на

более близкое знакомство —

С. Борода, ст. научный сотрудник

⠀⠀

2. Сегодня утром, сто лет назад

В одной руке ангел держал реторту, в другой — лягушку. Он парил над столом, заваленным книгами и склянками. «Неужели философский камень жидкий?» — зачарованно спросил я. «В этом весь смысл! — ответствовал ангел-алхимик, сливая содержимое реторты в чашу. — Теперь три капли лягушачьей крови… Бери же!» Я потянулся за желанной чашей, но что-то сотрясло вселенную, чаша исчезла и в глаза ударил свет: я проснулся.

— А? Что? — хватаясь за шпагу, выпрыгнул я из постели. Господи, да зачем же в такую рань? И снилось-то как раз..

Вновь грянул залп. Я в бешенстве распахнул окно. — Прекратить, канальи!

По вытоптанной траве парка я в беспокойстве ковылял к конюшням и слушал сбивчивый доклад идущих рядом мерзавцев. Оказывается, одна из лошадей очнулась! Одна из тех лошадей.

Вот и началось. Ежеминутно ко мне подбегали с докладами, из коих явствовало… из коих… Голова моя закружилась, меня вели под руки, и слезы тревожного счастья застилали передо мною мир.

— Ваше высочество! Фрейлины проснулись! Ваше высочество, пажи продрали глаза! Ваше высочество, камеристки!.. лакеи!., повара!..

— А как же она? — перебиваю. — Есть признаки?

Признаков нет. Мы огибаем южное крыло дворца. Под мертвыми яблоками — клетка с оборванцами. Они возбужденно перехватывают грязными руками прутья — почуяли, догадались…

— Радуйтесь, принцы! — кричу я. — Пробил час пробуждения! Сегодня поднимется та, к которой шел каждый из вас! её разбужу я! По предсказанию — поцелуем! Приглашаю на нашу свадьбу! Вас пронесут в клетке вокруг стола!

Не отшатнулся, даже не пошевелился только этот, белокурый. Его перехватили вчера, когда он выходил из волшебного леса. Этот человек был первым, перед кем лес расступился.

…Прежде чем войти в её спальню, я приказываю освободить из-под стражи звездочетов, программистов, электронщиков и алхимиков.

Им повезло. Не начнись пробуждение, я бы подверг господ шарлатанов пыткам. Подумать: ели, пили, обирали мою убогую казну: золото им, видите ли, для каких-то кон-ден-са-то-ров требовалось! Рубины отовсюду выковыривали: ла-зер, дескать, ла-зер… Приходилось терпеть. Принцесса проспала только сорок лет, когда мы продрались сюда сквозь этот кошмарный лес. Еще тридцать ушло на бесплодные попытки разбудить её. Пушки постоянно перегреты.

Но сколько ни палили мы в Морфея — это не действовало ни на принцессу, на на похрапывавших — до сего дня — придворных. Фея, устроившая сие, не предусмотрела лишь одного: моей любви к заколдованной красавице. И сколь сомнительными ни казались посулы программистов и прочих чернокнижников ускорить ход времени во дверце, я разрешил этот научный грабеж казны, сопровождавшийся яростными склоками, то есть диспутами, после которых, истребовав вина старых запасов, хохочущие алхимики шли к кухаркам, а угрюмые радиоинженеры — к феям.

Непостижимо, как эта опутанная интригами компания сумела построить свой Генератор и в течение суток прогнала во дворце тридцать лет. Как бы то ни было, но 40 + 30 + 30 = 100.

Передо мной открывают скрипящую дверь — принцесса лежит на ложе, увитом гирляндами искусственных цветов.

Я наклоняюсь к её лицу и целую в щеку, целую с трепетом, несмотря на то, что делал это миллион раз. О, как я торопил пробуждение! Пушки грохотали, свирепые петухи орали на балконе, а внизу навзрыд орали серенады лучшие испанские кабальеро. Напрасно!

Но сейчас, когда в этих стенах миновали положенные сто лет, когда поднялись все заколдованные вместе с ней, — вот сейчас… Я втягиваю живот и заставляю себя глядеть соколом. Сейчас она сладко потянется и откроет глаза. Ну же!

Ни малейшего движения.

— Вы действительно принц? — спросил я, как только его привели.

— Действительно.

Делаю знак цирюльнику и, пока он возится с рукавом белокурого юноши, перед которым расступился лес, отворачиваюсь и молю бога, чтоб оправдалась моя последняя надежда.

— Ваше высочество, голубая! — млеет цирюльник — Прикажите остановить?

— И немедленно!

Я смотрю в глаза юного принца взглядом преданного друга.

— Кровь вам еще понадобится, не так ли, сударь? Отныне вы свободны То, что не удалось мне, удастся вам. Свадебный стол будет ждать вас у входа во дворец. Спешите же!

Пообещав некой Куамелле, женщине с завидным слухом, десять серебряных, я поставил её под дверь спальни. Стол уже был накрыт, оркестр рассажен, а самые расторопные стражники караулили парадный вход, чтобы молодой принц не слишком долге утомлял принцессу своим обществом.

Стражники вздрагивают: мимо них проносится Куамелла.

— Проснулась, проснулась, — кудахчет она на бегу. — От первого же поцелуя! Уже выходят из спальни! Ваше высочество, а как насчет десяти…

Немедленно убрать.

Бешено бьется сердце. Она спускается с ним по лестнице. Прекрасная. Прекрасная. Ослепительная.