Янакуна - Хесус Лара

что, казалось, вот-вот разорвут мочки ушей доньи Элоты, и так длинны, что почти каса­лись ее плеч. Никто не мог похвастать, что видел еще на ком-нибудь столь роскошные серьги. Это второе чудо вы­зывало такие же пересуды, как и шаль. Кумушки, пора­женные блеском бриллиантов, вспоминали давно минув­шие времена и даже прозвище молодой Элоты:

- Интипенкачи!.. Она опять надела серьги Капелланши.

Женщины не знали удержу и, перебивая друг друга, воскрешали интересные подробности о знаменитых серь­гах. В эти минуты они напоминали лакомок, которым по­дали изысканное блюдо, а в своей любви к правде могли соперничать с «Ридер дайджест», библией поклонников американского образа жизни. В селении знали исто­рию Капелланши, и слово это до сих пор бытует в тех краях.

В добрые колониальные времена жил капеллан, который денно и нощно пекся о благосостоянии святой католической церкви. Он не только убедил индейцев вы­строить величественный храм, но даже привез из Куско прекрасную статую мадонны. Она была так хороша, что набожные люди приходили в экстаз, любуясь ею. Собирая пожертвования для украшения алтаря, капеллан возил статую из дома в дом. И вот некая одинокая старушка, очень добродетельная, вручила капеллану драгоценные серьги, поставив при этом условие, что они непременно будут украшать мадонну. Она рассказала, что серьги много лет назад подарил ей жених, но она их ни разу не надела, так как жених сразу после обручения отправился подавлять восстание Тупак-Катари43[43] и не вернулся. Ка­пеллан возвел очи к небу, он негодовал, ибо желание украсить божественные уши обычными серьгами было святотатством. Но дара он не отверг, пообещав использо­вать его для приобретения достойных мадонны серег, которые выпишет из Испании и пошлет на благослове­ние папе римскому.

Некоторое время спустя капеллан влюбился в пре­хорошенькую индианку, которая, по слухам, была до­черью хозяина асьенды. Она была метиской, но природа щедро одарила ее красотой, и наместник бога на земле совсем потерял голову. Девушка прислуживала капел­лану, но все знали, что она делит с ним ложе. Вскоре после смерти старушки служанка капеллана начала ще­голять в роскошных длинных серьгах. С тех пор любов­ницу капеллана прозвали Капелланшей, этим дело и кончилось. Все словно воды в рот набрали и с истинно христианским смирением отнеслись к столь возмутитель­ному факту. Ведь миряне не имеют права осуждать по­ведение священника!! Он в свое время сам даст отчет господу.

Теперь серьги называли не иначе, как «серьги Капелланши», они, как и шаль дона Седисиаса, передавались по наследству из поколения в поколение, пока последняя их владелица, муж которой был бездельником и пьяницей, чтобы прокормить детей; не заложила их за ничтожную сумму. Она надеялась в скором времени вы­купить их, так как не могла себе представить, что ее старшая дочь лишится этого сокровища. Но судьба, как считали одни, или ростовщик, как полагали другие, ре­шили иначе. Ростовщик был ограблен, и власти заста­вили его возместить стоимость драгоценностей. Но когда ростовщик умер, серьги появились в ушах его снохи. Скандал! Началась бесконечная судебная тяжба, которая ни к чему не привела. У снохи был сын — кутила и раз­вратник. Подобно герою одной известной комедии, он поспорил с друзьями, что соблазнит самую красивую чолиту селения, еще совсем девочку, но оказалось, что это не так легко. Девушка была очень целомудренна, и, кроме того, мать не спускала с нее глаз. Несмотря на бешеный натиск молодого шалопая, который не давал ей прохода и следовал за ней всюду, как тень, с каждым днем становилось яснее, что это отнюдь не донья Инес44[44].

Сопротивление красавицы и страх проиграть пари заставили юношу изменить тактику. Он заявил во всеуслы­шанье, что хочет жениться на неприступной девушке, и стал осыпать свою избранницу подарками. Она их не отвергала, так как была небогата, но чрезмерно пылкие ухаживания повесы встречали самый решительный от­пор. Однажды он попытался прибегнуть к силе — так обычно кончаются подобные домогательства. Девушка защищалась с подлинным искусством, она умела созда­вать такие препятствия на пути соблазнителя, что он ни на шаг не мог продвинуться вперед. Словом, как бы он ни старался и какие бы предлоги ни придумывал, с тех пор ему не удалось ни разу побыть с ней наедине. Тогда он придумал следующее: он ослепит птичку, как это де­лают птицеловы, которые зажигают под деревом яркий костер, и спящие на ветвях птицы одна за другой устремляются вниз. В качестве приманки соблазнитель решил использовать серьги матери. Он украл их и, когда смолкли рыдания и прекратились поиски, подарил не­преклонной красавице. Бедняжка не устояла и приняла подарок. Вскоре он назначил ей свидание; оно должно было состояться днем, но место он выбрал пустынное, в развалинах у подножья холма. Девушка боялась, что он может отобрать свой изумительный подарок, и, кроме того, она уже была не совсем равнодушна к молодому человеку, а поэтому согласилась прийти. Правда, она твердо решила не отдаваться ему, но хотела поговорить о свадьбе. Он же, как только она пришла, бросился на нее и грубо повалил. Девушка не сопротивлялась, но глаза ее почему-то закатились. Он никогда еще не видел, чтобы у женщины, когда она отдается, было такое лицо. Вдруг сердце его сжалось. Голова девушки лежала в луже крови; падая, она ударилась об острый, как наконеч­ник копья, камень. Смерть уже витала над ней. Трусли­вый соблазнитель убежал, его не нашли. Ходили упорные слухи, что коррехидор не сумел изловить убийцу, потому что его внимание отвлекли несколько золотых монет, которых не пожалели родители убийцы, дружившие с представителем власти. Но нет такой тайны, которая не стала бы известной, и в селении постепенно узнали, кем были украдены знаменитые серьги и у кого они. Отец погибшей — горький пьяница — не мог побороть желания поделиться своим секретом с одним приятелем. Так семей­ная тайна стала всеобщим достоянием. Однако, как ни странно, законные наследники не стали требовать пре­словутых серег, а семья убитой не думала их отдавать. С молчаливого согласия обеих сторон трагическое событие было предано забвению; без лишнего шума, без лишних недоразумений решили, что серьги останутся в семье покойницы, а виновник ее смерти возвратится в селение, но преследовать его не станут. Он вернулся совсем другим человеком, от прежних его наклонностей и следа не осталось, благодаря чему его и наградили выразительным прозвищем Ошпаренный Кот...

Было бы большой несправедливостью умолчать о том, как безутешно оплакивали чолиту не только родня, но и все селение. Безвременная смерть создала вокруг ее имени ореол героизма, и долго еще матери ставили