Великий разлом - Кристина Энрикез

мог обездвижить его или хотя бы часть его. Он был человеком, жившим в физическом мире. Он признавал лишь то, что мог взять в руки. Он верил в реальность того, что мог почувствовать носом, языком, ушами, глазами. Все прочее – мистика, вера и главным образом магия – мало его трогало.

Чуть дальше по дороге от его дома, примерно в полумиле, жила одна женщина, донья Руис, утверждавшая, что может видеть будущее, что судьбу человека можно определить по складкам вокруг рта и что она общается с умершими. Люди приезжали к ней со всего города, и однажды, после пожара 1894 года, оставившего без крова пять тысяч человек, в ее услугах нуждалось так много людей, что очередь к ней растянулась по длинной грунтовой дороге до маленького домика Франсиско. Франсиско подошел к шеренге несчастных и стал рассматривать их одного за другим: женщину с золотым кольцом в носу; мужчину, стоявшего, обкусывая ногти; женщину, державшую за руки двух детей, доходивших ей до колен. Очередь тянулась и тянулась. Он с жалостью смотрел на людей, а когда некоторые из них оборачивались к нему и спрашивали, что он делает, он смеялся. Что он делает? Что они делают, кроме как впустую тратят свое время? Даже после того, как донья Руис прошлась вдоль очереди и крикнула ему, чтобы он оставил в покое ее добропорядочных клиентов, Франсиско рассмеялся. Даже после того, как донья Руис скосила глаза к носу, плюнула на траву и сказала: «Увидишь еще», даже после того, как он увидел на своем участке пять дохлых лягушек брюхом кверху, а его лучшая несушка перестала квохтать и околела, Франсиско просто пожал плечами. Другие могли бы подумать, что здесь не обошлось без магии, но он-то знал, что это не так. На той неделе шел такой сильный дождь, что лягушки просто утонули, а несушка… ну, она и так была старой.

Но та девушка заставила Франсиско пересмотреть свое отношение к таким вещам.

Он вернулся на площадь на другой день в то же время, надеясь снова увидеть ее. Он встал на том же самом месте и смотрел в ту же сторону, но она так и не появилась.

А потом однажды, когда он рыбачил в лодке, он увидел чуть поодаль другую лодку. В этом не было ничего необычного. В тех водах рыбачили, разумеется, и другие мужчины. Что было странно, отчего у Франсиско перехватило дыхание, так это то, что лодка приближалась к нему, и, когда между ними оставалось футов тридцать, он увидел в лодке ту самую девушку. На этот раз на ней было простое белое платье, но ее волосы цвета воронова крыла, как и прежде, были собраны в пучок на затылке и блестели на солнце, словно стекло. Франсиско помахал ей, но она не помахала в ответ. Франсиско быстро вытащил сеть и с колотящимся сердцем поплыл к ней. Утро было ясным и безоблачным. Он подплывал все ближе и ближе… и вдруг ему показалось, что он проплыл прямо сквозь нее. Он оглянулся через плечо, но теперь там была только открытая водная гладь. Он поворачивался во все стороны, но девушки нигде не было. Хотя он видел ее всего мгновение назад! Франсиско перегнулся через борт своей лодки и уставился в воду. Может быть, ее лодка перевернулась? Или затонула? Это казалось невозможным, но что еще оставалось ему думать? Франсиско, озадаченный, присел на корточки. Только что она была там и исчезла. Он что, сходит с ума? До сих пор он был абсолютно здравомыслящим человеком. Казалось, что эта женщина, кем бы она ни была, околдовала его, словно одного взгляда в ее глаза было достаточно, чтобы он стал сам не свой.

В следующий раз, прежде чем увидеть, он ее учуял. Он был на рыбном рынке, продавал свой улов, а перед ним стоял Хоакин в запачканном фартуке, засунув руки в карманы, и смотрел, что принес Франсиско. Молодые люди были знакомы не так давно и провели всего несколько сделок. Когда Франсиско в тот день открыл мешок, оттуда вырвался не соленый резкий запах рыбы, а тонкий мучнистый аромат.

– Чуешь, пахнет? – спросил он.

– Что пахнет? – сказал Хоакин. – Рыба?

– Нет.

– Потому что, если рыба уже попахивает, я не стану покупать ее.

– Не рыба, – сказал Франсиско, вдыхая сладкий аромат. – Чем-то… как цветами.

– Цветами? – сказал Хоакин. – Мы на рыбном рынке, друг, а не в поле!

Франсиско, все еще державший мешок открытым, чтобы Хоакин мог оценить мясистость и блеск рыбы, обернулся через плечо. Мучнистый аромат усилился. Рынок был переполнен. На поддонах и столах лежала сырая рыба, с которой капала на землю морская вода и кровь. Кругом бродили торговцы. Франсиско все вертел головой, пытаясь определить источник сладкого запаха, и наконец увидел на другом конце рынка темноглазую девушку, преследовавшую его во снах. Он тут же выронил мешок.

– Эй! – воскликнул Хоакин. – Куда это ты? Мы еще не закончили.

Франсиско шел быстро, боясь, чтобы незнакомка не исчезла, едва он доберется до нее, как это случилось на воде, но вот он уже был в нескольких футах от нее, а она стояла на месте, и, когда он приблизился к ней, она посмотрела на него с тревогой. Он остановился прямо перед ней. Мучнистый аромат стал сильнее. Франсиско протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, просто чтобы убедиться в ее реальности. Она нахмурила темные брови и отдернулась.

– Простите, – сказал он. – Я хотел посмотреть… – У него хватило ума остановиться и прокашляться. – Прошу прощения. Меня зовут Франсиско. Я был бы рад познакомиться с вами.

Как и тогда, на площади, девушка стояла неподвижно, бесстрастно. Как и тогда, на площади, Франсиско был сам не свой, но тоже стоял неподвижно. Только теперь он приписывал ей такую власть над собой – хотя в действительности она ничего не сделала, – что почти боялся ее. Почти. Однако на этот раз не стал убегать.

– Если позволите, – сказал он, – я сочту за честь пригласить вас на прогулку.

Он ждал, глядя ей в глаза, вдыхая аромат цветов, и его сердце билось с неистовством морского ветра.

Эсме посмотрела ему в глаза и обнаружила, к своему удивлению, что он не спешил отводить свой взгляд. Сначала, когда он направлялся к ней через рынок, она не узнала его, но теперь – да, она вспомнила его лицо. Он был симпатичным. С крепким подбородком и темными глазами под тяжелыми веками. Глядя на него, она подумала о том, что всю ее жизнь мужчины боялись ее, как пугливые полевые мыши. Мужчины на нее смотрели и глазели, но