Великий разлом - Кристина Энрикез

вот однажды, когда Франсиско проснулся утром, Эсме рядом не было. Он обрадовался, решив, что она наконец-то избавилась от своей меланхолии, и встал с постели. Омар, которому не исполнилось и двух месяцев, спал в изножье кровати, завернутый в одеяло так тщательно, что это только укрепило надежду Франсиско. Он выбежал из спальни, ожидая увидеть Эсме, готовящую у плиты или принимающую ванну, умащая себя фиалковой водой, которую он так любил, но, где бы он ни смотрел, ее нигде не было. Повинуясь внезапному порыву, Франсиско вышел из дома. Еще не спустившись на берег, он увидел, что лодки нет. У него сжался желудок. Он подбежал к воде и закричал навстречу белому утреннему солнцу:

– Эсме! Эсме! Эсме! Эсме!

Франсиско бросился в океан и поплыл. Он плыл как сумасшедший, пока не добрался до лодки, вяло покачивавшейся на воде. Он держался за борт и оглядывался по сторонам. Но, в отличие от того раза, более года назад, когда он увидел ее из лодки, Эсме не просто исчезла – ее не стало.

| | | | | |

Теперь, когда Омар не приходил домой, Франсиско думал обо всем этом. Какие-то черты Омар унаследовал от матери – ее темные задумчивые глаза, чувствительную натуру, стройную фигуру. И конечно, в тот единственный раз, когда Франсиско взял мальчика на рыбалку, он видел реакцию Омара, но вопреки всему надеялся, что его сын не похож на мать в этом отношении. Если бы он верил в доброго Бога, он бы молился, но он не верил – больше не верил, – поэтому он просто надеялся и ждал, когда Омар вернется.

8

Омар лежал на спине с закрытыми глазами и дрожал. голова пульсировала болью. Когда он сжал пальцы, то почувствовал под собой гладкую простыню и понял, что все еще находится в больнице, хотя, как ни старался, не мог вспомнить, как сюда попал.

Последнее, что он помнил, – это как он отправился на прогулку после обеда, что делал каждый день, пока другие рабочие из его бригады дремали в тени. Он думал, что тоже мог бы отдохнуть, но с детства привык гулять в одиночестве, и ему нравилось видеть места и людей, расширявшие рамки его замкнутой жизни. Однажды, когда ему было восемь лет, он шел по дороге от дома, и его окликнула донья Руис со словами:

– Почему ты всегда тут ходишь, мальчик?

Отец предупреждал Омара сторониться доньи Руис. «Она может вынуждать людей на очень странные дела», – утверждал отец. «Это какие?» – спросил Омар. Но отец не стал уточнять, только сказал: «Держись от нее подальше».

Поэтому, когда она окликнула его в тот день, Омар не сразу ей ответил.

– Ты что, не говоришь? – спросила донья Руис. Она сидела у себя в патио перед домом, и на ней была длинная юбка, провисавшая между разведенными коленями. – Подойди поближе.

Омар стоял на месте.

– Ясно, – сказала донья Руис. – Отец наплел тебе небылиц. Что ж, твоего отца я знаю давно, и таких упрямцев еще поискать. – Она улыбнулась, словно они были сообщниками, и Омар почувствовал себя уверенней. – Подойди, joven[16].

Тогда Омар впервые в жизни ослушался отца. Он прошел через грязный двор, заросший сорняками, и приблизился к дому.

– Ты всегда бываешь здесь один, – сказала донья Руис, когда он оказался в патио. – В школу не ходишь?

Омар покачал головой.

– Я об этом не подумала. – Она повернула голову и взглянула на него искоса, как бы изучая, затем воздела палец и сказала: – Жди здесь.

Она медленно поднялась, вошла вразвалку в дом и вернулась с книгой в руке. Она подошла к краю патио.

– Читать умеешь?

Омар снова покачал головой.

– И об этом я не подумала. Ну что ж, тогда садись, ховен, сядь.

Омар сел на землю, а донья Руис прошаркала обратно к своему стулу. Она снова широко развела ноги и раскрыла книгу, положив себе на колени. А затем начала читать.

Омар не знал, что она читает, но ему нравился звук ее голоса. Ритмы того, что она читала, напоминали песню. По ее словам, это были стихи, написанные панамцем по имени Ансельмо Лопес, родом с высокогорья Чирики. Лопес был известен тем, что писал о великолепии природы, о солнце и деревьях. Одно стихотворение, прочитанное доньей Руис, было о кузнечике, чья ловкая грация описывалась так метко, что Омар был очарован.

Каждый день в течение недели Омар приходил к донье Руис, и она читала ему. Он сидел на земле, а она на своем стуле, и однажды, когда было так ветрено, что страницы книги трепыхались, как бы сильно донья Руис их ни прижимала, она с досадой перестала читать и сказала:

– А что, если бы ты сам это делал?

– Что?

– Я бы могла научить тебя читать.

– Но мне нравится вас слушать.

– Да ну. Это тебе понравится больше. Слушай.

Донья Руис перевернула книгу и провела скрюченным пальцем под словами, произнося их вслух.

– Видишь, каждая буква звучит по-своему.

Мало-помалу она научила его различать все буквы. Она показала ему, как буквы соотносятся со звуками. Затем – как располагать звуки рядом друг с другом, словно цепочку камешков, чтобы они звякали друг о друга, образуя новые звуки, которые образуют слова, которые образуют предложения, которые образуют страницы, которые одна за другой раскрываются у него в уме.

Когда же он это освоил, донья Руис принесла новую книгу.

– Библия, – объявила она. В этом издании, как она объяснила, за каждой страницей на испанском идет страница на английском. – В английский пока не вникай. Возьми с собой и читай по-испански, как будет время.

Омар не спешил взять книгу.

Донья Руис добавила:

– С ней тебе будет не так одиноко.

Омар все еще колебался.

– Я не скажу твоему отцу, – заверила донья Руис.

– Мне еще никто не дарил подарка, – сказал Омар.

Донья Руис улыбнулась с умным видом.

– Бери же. А как прочтешь каждое слово, приходи ко мне опять.

Омар держал книгу при себе. Днем он садился на нагретые солнцем камни и читал. Книга была в черном кожаном переплете с шероховатыми краями, а страницы – тонкими, как мембрана под яичной скорлупой. Он перелистывал их одну за другой и закладывал травинкой. Он понимал не все, что читал, и даже в то, что понимал, верил не всегда. Но продолжал читать. Иногда он сравнивал соседние страницы, по слову за раз, чтобы понять, какие из испанских слов, которые он узнал, совпадают с английскими напротив. Некоторые слова повторялись достаточно часто, чтобы он смог выучить их