Я — клоун - Константин Николаевич Зайцев

— Ну рассказывай, чему вас там учат?

— Специальным предметам.

— Каким именно?

— Мастерству актера, технике речи, акробатике, жонглированию, даже балету…

— Это все?

— Есть еще общеобразовательные, но нас с Павликом освободили…

— Почему?

— Окончили среднюю школу.

— Значит, там есть такие… даже не имеют среднего образования?

— Есть с семилеткой и даже меньше.

— Почему же их приняли?

— Мальчишки… Нужны верхние. Они здорово сальто крутят.

— Слышишь, Лена? — фыркнул отец. — В основном там сальто крутят эти кувыркашки! И мой сын среди них.

Я положил на стол вилку и отодвинул тарелку. Мама всполошилась:

— Владимир, ты же обещал?

— Что я обещал? — вскипел отец. — Пусть делает что хочет! Но я не могу переменить мнение об этом, с позволения сказать, техникуме!

Я выскочил из-за стола, бросился в переднюю, сорвал с вешалки пальто и кепку и вылетел во двор. Вслед мне несся отчаянный крик мамы:

— Глеб, подожди, Глеб!..

Я махнул рукой и зашагал по улице.

Теперь все! Окончательно… Не вернусь ни за что! Замысел отца понятен: постепенно давить на психику — вода камень точит. Но не сдержался он, выдал себе сразу.

И вдруг опять мучительно жаль стало отца. Ведь страдает он, не безразличен же я ему.

Но что я могу поделать, что?! Сломать себя? Бросить техникум? Теперь уже не могу…

Какая тяжесть на душе! Скорее бы на практику. Уйти от переживаний. Там не до них… Там будем работать над антре, как обещал Павлик.

⠀⠀

Часть вторая

10

Практика оказалась длительной. Наша группа третий месяц обслуживает Донбасс. Бригадиром у нас Серж.

Павлик и Серж стали закадычными друзьями. Ненавижу эту дружбу. Дело тут не в ревности. Серж для Павлика авторитет, а ведь он ярый сторонник традиций в клоунаде. «Чебуретка» для Сержа классика. Он считает, все у нас с Павликом на уровне. Павлик рад. И вот практика подходит к концу, а сдвигов никаких.

Мои кривляния вызывали дружный, громкий хохот шахтеров. В этом безудержном веселье было что-то оскорбительное, будто они смеялись надо мной лично. Каждый раз, уходя со сцены, я уносил на лице жгучую краску стыда, скрытую под безобразным гримом. А в Павлике было столько самодовольства, что его хватило бы всем знаменитым актерам от Каратыгина до наших дней.

От своего обещания поработать над антре Павлик вероломно отказался. О репетициях и слышать не хотел. Зачем? Он уже настоящий артист!

Купил шляпу и клетчатые штаны-гольф. Днем дефилировал в Горпарке, бросая интригующие взгляды на местных девчонок.

Какие уж тут репетиции и искания?

А может, Серж прав? Что, если развлекательство и есть основная задача клоуна? На то он и клоун, чтобы смешить народ. Как? Это неважно. Лишь бы было смешно…

Возмутительная теория! А ведь можно, уверен, можно вызывать смех какими-то другими приемами, более благородными, что ли, более остроумными. Конечно, их надо искать. Искать настойчиво, упорно, не спать ночей. А Павлик только смеется над моими переживаниями…

В первый же вечер после возвращения с практики, перед тем как лечь спать, я привычно направился к выключателю. Павлик уже лежал в кровати.

— Глеб, подожди гасить, есть разговор.

Я послушно сел на топчан. Павлик приподнялся на локте.

— Тебе, конечно, известно, что Серж выпускник и кто будет его партнером, тоже станет выпускником?

Вот оно… Этого надо было ожидать, и все же я не был готов к удару.

— Ты будешь партнером Сержа? — спросил я дрогнувшим голосом.

— Не буду, а будем. — Взгляд Павлика источал ликование. — Серж предлагает нам работать втроем. Как Фрателлини. Понял? Поздравляю, вот ты уже и выпускник! Теперь гаси.

Я погасил свет и лег на топчан.

Все как будто было хорошо. Я уже выпускник. Но как тяжело вдруг стало на душе. Нет, нет, это все не то! Серж, конечно, будет диктовать, а его «направление» в клоунаде мне известно. Да и какие мы выпускники!

Павлик тоже не спал.

— Ты чего кряхтишь, Глеб? Не хочешь работать с Сержем?

— Ну не хочу…

— Так и знал! — Пружины кровати резко звякнули под Павликом. — Свяжись с дураком! А я хочу…

Вот как легко бросает меня.

— Ну и работай… со своим Сержем! — зло сказал я.

— Ты что, с ума сошел, что ли? Я ведь как… если только втроем…

— А если вдвоем?

— Вдвоем с тобой. С кем же еще?

Братишка мой, дружище!

Мы лежали молча. Не знаю, о чем думал Павлик, а я ругал себя последними словами.

Так плохо подумал о Павлике, а он… отказался от Сержа! Из-за меня. Где же моя-то совесть? Так и буду всю жизнь камнем у него на шее! И сам недоволен работой с Павликом и другим не даю. Хватит, эгоист проклятый! Все! Решено!

— Павлик! — громко позвал я. — Будешь работать с Сержем… вдвоем.

— Спи ты, балабон! Утром проснешься, проклянешь себя за глупость.

— Нет, Павлик, я твердо решил. Выпускайся, а я остаюсь в техникуме.

— «Остаюсь в техникуме»!.. — передразнил меня Павлик. — А ты подумал, с чем остаешься, что будешь делать?

— Что-нибудь придумаю…

Павлик помолчал, потом осторожно сказал:

— Есть один вариант… Разве тебе не известно, что Роберт с Колькой расстались? Как ты относишься к Роберту?

Вот это мысль! Как же я сразу не подумал об этом? Но только не с Робертом… Конечно, с Колькой! Как с ним легко! И по-моему, он тоже творчески неравнодушен ко мне. Не зря же сказал на днях, что расстается с Робертом. Наверное, тут был определенный намек.

Словно камень свалился с души.

— Ну, Павлик, — не скрывая радости, сказал я, — вот теперь все в порядке! Спи спокойно.

— Не говори гоп, — фыркнул Павлик. — Если утром передумаешь, скажи.

Утром класс клоунады возбуждрнно обсуждал сногсшибательную новость. Распалась считавшаяся незыблемой, а главное, отличной клоунская пара Блег и Пауль, а взамен образовался еще более мощный альянс — Серж и Пауль.

Все смотрели на меня смущенно, сочувственно, Максим ехидно усмехался. Только во взгляде Кольки Зайкова сквозило явное одобрение. Это радовало и ободряло. В перерыве между занятиями я отвел Кольку в сторону:

— Есть разговор…

Мы уселись в углу за высокой голландской печкой, одной из четырех, которыми зимой отапливался техникум. С напускной развязностью я хлопнул Кольку по колену:

— Вот я и свободен, Коляй! Ты ведь тоже… Надеюсь, не откажешься