«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

дистиллятом. Михаил понюхал пробирку, попытался попробовать на язык, но Катерина не позволила. Ватным тампоном бережно смочили банкноты. Для чистоты эксперимента выбрали из четырех две самые новые, текущего года, приняв, что доллары достигают репродуктивного возраста сразу после печати. Класть решили президентом к президенту, для удобства контактов. Деревянную шкатулку тщательно закрыли и поставили на батарею центрального отопления.

— Совет да любовь! — сказал Мишка. — Ночи им хватит?

— Хватит.

— Отлично. Значит, завтра перед работой отдам Бовчику долг. С извинениями На фига целый вечер потеряли?

Катерина знала множество примеров еще более бездарной потери времени — скажем, компьютерные игры или работа по теме, за которую не ты получаешь грант, — но, будучи опытной женщиной, промолчала.

Назавтра Михаил не пошел на работу — позвонил и сказал, что заболел. Эксперимент удался. Президенты Франклины принесли тройню.

— Ох ты, ё-моё!

— Убедился?!

— Слушай, вправду баксы! Погоди, а президент-то тот?

— Вроде тот.

— Так вроде — или тот? А то будет, как с той пятеркой из доллара!

— А ты все помнишь… Тот, тот. Лысый Франклин. Номера посмотри — Порядок. Все разные.

— Дай-ка… Родители: АВ34904647В и AB25947703D. Детки все АВ, но 35904703. Угу. Гомозиготы по первым буквам и девятке на третьем месте, а остальное рекомбинирует Значит сколько у этой конкретной пары может быть потомства с различными номерами? Два в восьмой степени, Ну, в общем, много. И очень много.

— Не так уж много, — мрачно заметил Мишка — Ты мне вот что скажи: в мире есть еще купюры с этими номерами?

— Хм. Хрен знает Может быть, это и есть те купюры. Может, эликсир их не совсем производит, а извлекает из окружающего хаоса, это я плохо поняла.

— Очень мило. Значит, либо они фальшивые, либо натуральные, но краденые. Присели и выдохнули…

— Не каркай! — Катерина схватила новорожденную сотенную и повернулась к окну. — Где фальшивые? Вот полоска! Вот гравировка! А если номер и совпадает, как в обменном пункте догадаются? У них что, все доллары в компьютер заведены с указанием места пребывания? Сейчас пойду и сдам.

— Катерин, ты, это… — Увидев что жена хватает сумочку и босиком скачет в коридор, Михаил встревожился: — Хорошо подумала? Может, не надо? Или давай лучше я это сделаю.

— На тебя квартира записана, — отрезала Катерина. Глаза ее горели нездешним светом. — Если хочешь, пойдем вместе, для храбрости. Но сдавать буду я. А если что, сам понимаешь. Как говорила пани Хмелевская: курю я «Пяст», а от лука у меня болит печень. Будешь меня навещать. Да ничего не случится!

⠀⠀

Вечером в квартире молодых супругов победно орал «Dire Straits» и висел синеватый чад духовки, разожженной впервые с Нового года. Долг Валерке вернули и купили еды. Михаил и Катерина ели свинину в сырном кляре, заедая ее парниковыми помидорами, и чокались джином с тоником.

— Надо будет купить приличные стаканы, — сказала Катерина. — Из граненых джин не пьют.

— Купим, моя радость, все купим. — Михаил, получив на руки российские деньги, перестал выдавать мрачные прогнозы и добровольно, без единого намека со стороны Катерины, вслух признался что раньше недостаточно ценил свою потрясающую жену. — Надо будет купить тебе настоящих драгоценностей. Я видел аметисты без оправы, вот такого размера. Закажем серьги, будешь носить.

— Да куда я в них пойду? — буркнула Катерина, впрочем польщенная. — Тебе купим приличные штаны и рубаху.

— Палатку купим… Интересно, как там наши баксики?

Сейчас в шкатулке на батарее лежала вторая пара банкнот. Первой паре следовало отдохнуть после счастливого события.

— Не трогай. Пусть занимаются своим делом, не надо смущать. Может, опять тройню сделают. А может они и по шесть сразу могут? Как кошки?

— Ну, не будем жадными. Одного принесут, и то хорошо. Слушай, ты хоть немного понимаешь, как это происходит?

— Немного… Нет, наверное, не понимаю. — Катерина долила стакан холодным тоником и залпом выпила. — Это знал только автор открытия. Вообще он, если верить не писателям и всяким там сказочникам, а современникам, был любопытный тип. Гений, и при этом совершенная сволочь. Шуточки себе позволял такие, за которые убить мало. Но вместе с тем… короче, умен был, собака. А характер — дрянь. Естественно, репутация у него была хуже некуда, хотя, наверное, далеко не все, что про него пишут, было на самом деле. Послушать его врагов — и скотоложец-то он, и с нечистыми духами сожительствует, и враг христианской религии! Из университета его поперли и впоследствии отрицали, что он числился в штате. И, невзирая на все свои таланты, ухитрился умереть в нищете. Видно никто не давал ему в долг даже одного золотого — представляешь, как он всех достал? А теперь никто не знает, в чем тут суть но, видишь, — работает!

— Работает, — согласился Михаил. — Но как он обошел законы сохранения, ты можешь придумать?

— Может, он их и не нарушает, — сказала Катерина. — Нас учили, что все живое, когда растет и самоорганизуется, как бы нарушает неубывание энтропии, но это только кажется. Вот и тут что-нибудь в этом роде. Ты химик, ты и придумай.

— Что ж тут придумаешь, — ответил Мишка. — Вообще-то волосы твоей Наташки… есть в них какая-то такая субстанция… некий призыв к размножению.

— Что?! Что ты сказал?!

⠀⠀

— Миш, а Миш. Президенту плохо!

«Мне тоже», — чуть было не ответил Михаил, но тут окончательно проснулся. Катерина в халате стояла на коленях у батареи, и голос у нее был испуганный.

— Что с ним?

— Вот.

Зрелище и вправду было зловещее. Бумажка у Катерины в руке жалостно обвисла будто тряпочка. Так не ведут себя даже очень мокрые доллары Михаил соскочил с кровати и раздернул шторы. При свете оказалось, что зеленая купюра потеряла свой неповторимо капустный оттенок и стала вульгарно салатной.

— Миш, чего это он?

— У тебя надо спросить, — безжалостно ответил Михаил. — Твоя же методика.

— Да я… Может, рано вынули?

— Он чего-нибудь родил?

— Нет. Но второй в порядке.

— Зато этот Вовчику такой отдавать нельзя, он не возьмет Ты посмотри, разве это доллар?

— Нет. Если он таким останется.

— Ой, он, наверное не может разродиться.

— Так он что, умрет, что ли?!

— Если уже не.

— Д-да, блин. Кажется, мы попали.

— Ну ты погоди, погоди. Мы вчерашние все, что ли, потратили?

— Не все, но то, что осталось, нас не спасет. Да, похоже, влетели мы.

— Перестань. Хватит причитать. Надо что-то делать.

— Что? — с сарказмом спросил Мишка. — Позвонить в ветеринарку? И что сказать — у нас стольник рожает?

— При чем здесь ветеринарка? Ты думай, думай, что делать!

— Ну вот, теперь я — думай Ты эту кашу