«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— Слышь, охотник! — обратился я к нему вытирая выступившие в уголках глаз слезы. — Так, значит, что там этот маленький говорил-то? Гуманоид шел зигзагообразно и на попытки контакта уходил в заросли ольшаника. Так?

Я представил себе высокого и худого с косматокудрявой шевелюрой Менделеевича, идущего по кустам вдоль трассы Гомель — Брянск и плотно закутанного в вывернутый наизнанку тулупчик, придать которому изначальный вид у него уже не было сил. Периодически Менделеевич наклонялся за попавшей в капканчик полевкой и прятал ее в полотняный мешочек. А рядом проносились редкие поутру машины. Сидевшие в них люди дивились косматому человекоподобному существу, который маячил в утреннем тумане, и давили педаль газа до упора. Слухи о гуманоиде уже достигли Гомеля и Брянска. А Менделеевич, несмотря на то, что у него подкашивались ноги и болела голова, продолжал исполнять свой научный долг.

Прикрыв дверь в храпящую комнату, я подмигнул Игорьку:

— Ладно, пущай спят до обеда, гуманоиды реликтовые! И Менделеевич тоже — чтоб не исполнял долг выпимши, на трассе Гомель — Брянск.

⠀⠀

⠀⠀

1998

⠀⠀

№ 2

⠀⠀

Вадим Кирпичёв

«Убей цивилизацию!»

Кровавое, на полнеба солнце спускалось в озеро.

— Лилит, сзади!

Гигантский крокодил выскочил из осоки и с невероятной для такой туши прытью помчался к девушке. Взмах челки. Немой крик в профиль. Прыжок пресмыкающегося. Всплеск. И никого на безжизненном берегу. Только кровавые блики заката пляшут на воде.

Запыхавшийся парнишка пулей вылетел на обрыв.

— Ах ты морда чемоданная!

Лилит изо всех сил лупила кулачком по бородавчатой морде крокодила. Тот вжавшись в песок, виновато жмурился и вилял хвостом.

— Алик, ну я просила же, не надо толкать меня в воду! Неужели нельзя игровые инстинкты сдерживать?

Алик вытаращил на девушку глазища, а хвостом так замотал, что снес молодую березку. Кучерявый паренек сбежал по откосу.

— Лилит, я здесь ни при чем!

— Ты, Адам, вечно ни при чем. Угораздило меня связаться с дураками.

— Пожалуйста, не бесись, Ли. Ничего страшного — обычная игра. И почему ты всегда нервничаешь? В прошлом месяце хотела получить медаль, стать чемпионкой округа, а теперь чего?

Девушка покосилась из-под светлой челки, махнула рукой.

— Тебе, мальчишке, этого никогда не понять. Никогда.

— Почему?

— Потому. Ты — примитивный мужчина. И всё и всегда для тебя будет игрой. Просто — игрой. А я настоящего хочу. Настоящего!

Пунцовые пятна вдруг проявились на персиковых скулах Адама. Он отвел взгляд от мокрой футболки Лилит. Облепившая девичьи груди белая ткань уже ничего не скрывала. Скорее наоборот.

Голос юноши охрип:

— Не думай, Лилит, насчет настоящего я очень хорошо тебя понимаю. Покажи, а?

Губка закушена. Руки крестом на животе. Белая ткань натянулась парусом. Мелькнул плоский живот — руки пошли вверх. Полоска между юбкой и футболкой все шире. С такой неизбежностью расходятся причал и борт отчалившего корабля. Корабль все дальше. Парус все выше. Наконец на свет выпрыгнули груди, груди шестнадцатилетней девушки. Налитые. С коричневыми, глиняными сосками, вылепленными из той самой глины.

— Ну как, настоящие?

Лилит с интересом изучала лицо паренька, не забывая следить за его руками. Адаму не хватило мгновенья. Захохотала, отпрыгнула, закрутила футболку над головой, показала язык и с разбегу влетела на плывущую в гору тропинку. Издалека еще помахала своим белым флагом. Адам нашелся, поднял руку, добродушно улыбнулся. Потом обнял крокодила Алика, и бросился с ним в воду.

Прошло пять минут. Странно и пусто на вечернем берегу — ни примятой травы, ни поваленной березки. Исчезли все следы. В подсвеченных голубым светом небесах зажглись первые звезды. Они дрожали.

Звезды всегда дрожат, когда маленькая девочка отправляется в поход за настоящим.

Тропка почти бесшумно стекала, шуршала, вихляя по цветущему склону. Мимо проплывали живые изгороди из жасмина и снежноягодника, за ними — газоны цветущего крокуса, а дальше пылало разноцветье георгин, настурций, пролеска. Пологим откосом стелились поля ириса, по краям опушенные полевой ромашкой. А впереди льдистыми террасами поднимались заросли хризантем, фантастическим пожаром горели флоксы. Удивительный, забывший о временах года мир.

Налетел теплый ветерок и вмиг просушил светлые локоны Лилит. Закружил, заструил вокруг ног, прогрел юбку, давно натянутую футболку — и стих. Девушка не улыбнулась. Морщинка на чистом лобике не разгладилась. Лилит спорила. Никого рядом? Пустяки. Всегда можно поспорить с собой.

— Напрасно ты выдала свою тайну Адаму. Это ошибка.

— Мелкая ошибка Он — мальчишка, а у них одно на уме. Все равно Адам ничего не понял.

— А вдруг? Нет, надо быть осторожней. Родителям и телевоспитателю не понравились бы твои слова. Такие желания надо скрывать.

— Плевать. Я все равно найду настоящее. Лишь бы оно…

Лилово-махровый, весь в фантастических разводах цветок орхидеи ласковой пощечиной заставил девушку очнуться. Молниеносно и зло Лилит сорвала цветок, отшвырнула в сторону. Тот шлепнулся прямо на клумбу.

Клумба не торопилась. Подождала пока девушку унесло за пригорок и съела цветок.

Вильнув в последний раз, тропинка вынесла девушку к древнему яблоневому саду. И только лишь искательница настоящего шагнула под мощные кроны, как из ромашкового лаза расписного терема вынырнули драконьи башки. Ровно три. По очереди зевнули, вытаращились.

— Милые мои дурашки, только вас люблю. Ну, тихо тихо! — Лилит почесала каждую драконью голову за ушами и пошла дальше. Головы еще немного порычали, пободались, погрызлись да и спрятались.

Девушка замерла под мраморными колоннами смотровой площадки, стоявшей на самом краю обрыва. Пылал всеми цветами склон и водопадом рушился в зеркало озера. За ним искрились гроздьями сталагмитов голубые башни Радужного Города. Вечная радуга коромыслом крепила зенит, а из-под радуги пачками выплывали облака и расходились к горизонту в шахматном порядке.

Внимательно рассматривала девушка прекрасный мир у своих ног. Мир — венец творчества и трудов Земли, мир, о котором мечтали и в борьбе за который сгинули в грязи истории миллионы поколений.

«Чемпион Десятого округа по компьютерным играм». Золотой лужицей засверкала медаль в ладошке. Девушка взвесила медальку в ладони. Задумалась. Игры. Всегда игры. А когда же будет настоящее?.. Лилит не понимала, что с ней творится, что ее мучит. Откуда вообще нахлынула эта древняя как мир тоска? Чемпионка усмехнулась, изо всех сил размахнулась медалью и…

Волосатая лапища