«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

лице. Молодость его давно уже миновала, лет ему было под сорок пять. А низкорослый спутник его, напротив, совсем еще молод, почти как наш Игорек — годов двадцати двух от силы. Оба они, и высокий, и низенький, были сейчас не на шутку испуганными. Конечно, они не ожидали встретить кого-то в заброшенном населенном пункте. Высокий что то прокричал Игорьку, но из-за непрекращающегося таксячьего лая я ничегошеньки не расслышал Игорек привстал с колена, опустил ствол «Сайги» и полез в кабину, чтобы переключить свет с дальнего на ближний, не слепящий странникам глаза.

— Слышь, Димон, — пояснил он мне, — они говорят, что — фуфлологи.

В первое мгновение я подумал было, что это словечко из какого-нибудь незнакомого мне тюремного жаргона, но тут мой разум осветился догадкой:

— А может быть, уфологи?

Игорек кивнул снова высунулся из машины и крикнул в сторону продолжавших нерешительно топтаться незваных гостей:

— Эй! Так вы уфологи или фуфлологи? Да не бойтесь, идите сюда. — И потряс своей «Сайгой» — Это просто шутка.

— Уфологи мы! — крикнул тот, кто постарше.

— А точнее — криптобиологи! — отозвался молодой.

Заметно повеселев они двинулись к нашей машине.

— Слышь, Димон, уфологи — это по летающим тарелкам, что ли? — поинтересовался Игорек.

— Похоже что да.

— Ишь ты, чудики!

Мы вылезли из машины и поздоровались с уфологами.

— Чего ищете-то? — спросил я, не скрывая снисходительной усмешки.

Они уловили мое настроение и обиделись.

— Вижу, вы представитель ортодоксальной науки, — проговорил тот, кто постарше, высокий. — Между прочим, в наш центр поступило несколько — точнее, более десятка сообщений, что в здешних краях видели реликтового гуманоида.

— Это кто таков? — забеспокоился Игорек.

— Снежный человек, — объяснил я нормальным языком.

— Да ну! — Игорек нахмурился и обвел взглядом опушку. Пальцы его правой руки потихонечку начали барабанить по прикладу «Сайги».

Мне не оставалось ничего другого, как пригласить нежданных гостей на камбуз, который помещался в просторных сенях облюбованной нами пятистенки.

Тут надо сказать, что вся эта суета — с включением мотора ГАЗа и дальнего света, криками Игорька и лаем такс — никак не потревожила сна наших коллег. Спиртовой наркоз еще крепко держал их в небытии. Я поворошил угли в печке, проверил заслонки, дабы убедиться, что угарный газ не идет в комнату, откуда слышался разноголосый храп. Столь разноголосый, что ясно: все живы. И я вернулся к гостям.

Игорек, надо отдать ему должное, уже согрел чай и потчевал уфологов печеньем, извинившись, что ничего алкогольного нету.

— Сначала мы думали, что это просто шутка, — повествовал с энтузиазмом тот, кто помоложе. — Но когда нам снова позвонили и сказали, что странное существо, метров двух ростом, покрытое густой шерстью, идет вдоль шоссе Гомель — Брянск, мы поняли, что надо проверить.

Тут я смачно раздавил сапогом ползущего по широкой половой доске клеща, чем привлек к себе внимание. «Понатащили», — подумалось мне.

— Слышь, Димон, — обратился ко мне Игорек. В глазах его сверкал азартный огонек. — А что если он и вправду тут бродит?

— Реликтовый гуманоид, что ли?

— Ну да. Представь, подстрелим его, и ты получишь Нобелевскую премию.

— Исключено.

— Это почему же? — искренне удивился Игорек. — Разве за такое открытие не дадут премию?

— Не дадут — Я зевнул. — За убийства премии не предусмотрены.

Наступила пауза. Я уселся рядом с Игорьком, налил себе чаю и, откусив печенье, поинтересовался у наших притихших гостей:

— А почему вы ночью ищете?

— Так ведь он по ночам активен, — ответил старший. — А мы знаем его повадки: гуманоид средних широт любит ходить вдоль опушек.

— И потом, — встрял в разговор молодой криптобиолог, — мы проанализировали все поступившие к нам за сегодняшний, хотя теперь уже вчерашний, день сведения. Вероятно, у него дневная лежка в малиннике у Сухого Гая, километрах в двух от вашей деревни.

— Оперативно работаете, — констатировал я.

Мы посидели с ними часов до четырех утра. Они рассказали нам столько подробностей о снежном человеке, что я, грешным делом, был уже готов поверить в реальность его существования, В моем воспаленном ночным бдением воображении стали проноситься видения, будто я иду проверять линию давилок, собираю пойманных мышек в полотняные мешочки, а из-за куста выходит мне навстречу лохматое существо и молвит человечьим голосом:

— Ну ты, заснул, что ли?

Я вздрогнул. Это Игорек тормошил меня за плечо. Я обернулся и снова вздрогнул, увидев собственное размытое отражение в бугристом стекле оконца Похоже, что пора было заканчивать наши посиделки. Будто уловив мои мысли, уфолог постарше поднялся со скамьи:

— Ну, ладно. Спасибо вам за чай, мы пошли. Они, то есть гуманоиды, на рассвете уходят в лежку Здесь, в тумане, к ним можно подобраться поближе.

— Это… а вы что же, без оружия? — заволновался Игорек. — На такого зверя без винтаря идете?

— Мы не убийцы, а исследователи! — гордо ответил уфолог, ровесник Игорька.

Проводив их до околицы, мы остановились у покосившегося жердяного частокола (куда привела нас неумолимая физиология) и глядели вслед удаляющимся гостям:

— Ты как хочешь, — убежденно проговорил Игорек, — а я им верю.

— Да. Пожалуй, в этом что-то есть, — устало согласился я.

Мы вернулись в сени. Игорек принялся сметать и уничтожать клещей, принесенных нашими гостями, а я занялся мытьем посуды. Вдруг сквозь храп раздалось слабое бормотанье человека:

— Димка, это ты приехал?

Я поспешил на зов, узнав дрожащий голос начальника.

— Что, с сердцем плохо? — осведомился я без особого сочувствия.

— Да нет. — Скорченная на раскладушке фигура зябко передернула плечами. — Замерз я как собака! Будь любезен, накрой меня. Там в кладовке, в углу сеней. Ну, знаешь где… Поищи.

Кивнув, я пошел в кладовку Открыв ее скрипучую дверь, провисшую и волочащуюся по проскребенной на полу дорожке, я наугад принялся шарить рукой в пахнущей плесенью темноте, пока не наткнулся на что-то мягкое. В общем, оказалось, что я извлек на свет божий темно-бурый местами полысевший грубо выделанный тулупчик, у которого к тому же не было воротника «Подойдет!» — решил я. А когда мне удалось накрыть жалостливо-скорченное тело начальника, я понял что тулупчик был полностью вывернут наизнанку.

— Чего это он шиворот-навыворот? — поинтересовался я у шефа.

— Кто?

— Да тулуп этот!

— A-а. Тулуп… — Начальник зевнул, закрыл глаза и пояснил, вновь проваливаясь в беспамятство: — Это наш Менделеевич вчера линию поутру проверял… Герой! Его шатало после принятого, а он пошел.

— Ясно — Я оставил засопевшего начальника и снова побрел в сени, но у дверного косяка замер на секунду и, прислонившись к нему спиной, начал оседать на пол в приступе тихого, но способного довести чуть ли не до судорог смеха. Игорек уставился на меня,