«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

леса Робби остановился как вкопанный: ему показалось, что он видит под кустом остролиста маленькое рыжее тельце. Но когда он осторожно подошел поближе, то различил, что это мертвый зайчонок. Робби облегченно вздохнул. Он слышал, что встретить зайца, если ты без арбалета, — к неудаче, но насчет мертвых зайчат ничего не знал. На всякий случай пробормотал коротенькую молитву и бросился бежать к полю.

Там он и нагнал старика. Тот сидел в зарослях колокольчика и спокойно ел кусок хлеба. Обернувшись, он поднял на мальчика бесцветный ласковый взгляд. Робби сразу выпалил:

— Зачем вам мой кот?

— А почему ты думаешь, что он у меня? — улыбнулся старик.

— Ну, мне сказали, что вы его забрали..

— Нет. Я занимаюсь с птицами, по большей части. А собаки, коты и коровы — не мое дело.

— Куда же тогда делся мой кот? — Робби осторожно присел напротив старика и теперь с любопытством рассматривал его. Ничего устрашающего в нем не было. Сухонький, морщинистый дед с всклокоченными редкими волосами и бороденкой, одет в грязную длинную рубаху, подпоясанную плетеным ремешком с красными, зелеными, синими и желтыми нитями, что придавало ему некую нарядность. Еще у старика был небольшой узел с пожитками, а вот палки, обычной для бродячих нищих, — нет.

— О чем ты еще хотел спросить меня?

— Нет, ни о чем. Наверное, мне надо извиниться за то, что мои родные выгнали вас с нашего двора. Они могли бы быть и повежливее. Мне кажется, что это завтрашний праздник так на них действует.

— Ты не любишь праздники?

— Ну вы скажете! Когда еще отдохнешь, как не в такие дни? Да и вам наверняка лучше подают в праздники.

— Тут ты прав. И все-таки завтра — особый день.

— Как и день Святого Марка, или Святой Бригитты, или Святой Агнессы. По мне, так каждый день можно наречь именем какого-нибудь святого. Если имен, конечно, хватит.

— Если не хватит, ты их придумаешь. Ты же малый с воображением.

— Ну и что?

Старик отряхнул крошки с бороды и усов и, кряхтя, поднялся:

— Проводи-ка меня до следующей деревни, если тебя дома не ждут.

— Я сам себе хозяин, — гордо сказал Робби.

— Молодец. Ты рано узнал самостоятельность.

— И это тоже плохо?

— Наоборот.

Старик поклонился колокольчикам и месту, где сидел. Робби уже открыл рот, чтобы спросить, зачем он это сделал, но побоялся. В конце концов, старые люди болтливы и сами обо всем рассказывают.

— Ты — мальчик из хорошего рода, ваша семья ни в чем не нуждается.

— Про это вам любой в деревне мог рассказать, — пробормотал Робби, идя рядом со стариком и стараясь его не обгонять. Может, он и колдун или ведун, но страха и недоверия он не внушал. Спокойствия, правда, тоже.

— Похоже, крестили тебя сразу после чьих-то похорон, — продолжил старик.

— Не знаю, не помню… А что это значит?

— Значит, что ты будешь много болеть.

— Вот и неправда! Я ни разу не болел!

— У тебя все впереди. Скоро тебе исполнится двенадцать лет, а это очень серьезный возраст. Тебе надо быть готовым к новой жизни.

— Вы меня просто пугаете! — Робби почему-то обиделся: никто никогда не сомневался в его храбрости.

— Зачем мне тебя пугать — сама жизнь это сделает, — возразил старик.

Робби упрямо тряхнул головой. Надо же, старик болтает всякие глупости, а он, большой мальчишка, слушает его так, словно пытается открыть для себя какую-то важную истину!

— Живешь ли ты по священным законам, желаешь ли узнать тайны, сумеешь ли сохранить то, что узнаешь? Будешь ли искать расположения толпы, когда постигнешь вечность? Сможешь ли постоянно учиться, не отвлекаясь на многие вещи? Не поддашься ли искушению объявить себя Оком Всевышнего, когда прикоснешься к загадкам жизни и смерти?

— Вам хорошо бы в церкви выступать, — невежливо прервал старика Робби.

— Да, я увлекся, но в моем возрасте это бывает, — согласился старик.

— Вам, наверное, не с кем поговорить.

— Так кто же будет говорить с выжившим из ума стариком?

— Но вы не колдун?

— Что такое колдун? Просто слово. Вот, например, ты умеешь делать что-то лучше других, и эти другие очень даже ловко могут окрестить тебя колдуном только потому, что им самим не хочется достигнуть вершины. Ты возишься со своим котом и понимаешь его лучше, чем свою сестру, и за это она тоже может назвать тебя ведьмаком.

— Да, Хэзер может.

— Ты видел в лесу мертвого зайчонка?

— Да.

— Некоторые искренне верят, что в зайца перевоплощается дух ведьмы. В других местах ведьмы превращаются в котов, сов или ворон, но это дела не меняет. Ведь и ты можешь стать деревом или животным. То, что у тебя в голове, может превратить тебя в дым от очага, в колодец, в горящую лучину. Твоя задача — лишь снова вернуться потом в свою человеческую шкуру.

— Нет, это невозможно, — сказал Робби, хотя и был зачарован разыгравшимися в воображении картинами возможных перевоплощений.

— Возможно, — тихо отозвался старик. — Ты способный мальчик.

Тем временем впереди показалась соседняя деревня, и Робби остановился. Ему совсем не хотелось войти туда рядом со стариком нищим и подвергнуться оскорблениям, которыми наверняка его встретят.

Старик улыбнулся и погладил Робби по голове.

— Что ж, спасибо, что ты помог мне скрасить долгую дорогу.

— Прощайте, доброго вам пути, — произнес Робби, изо всех сил стараясь быть вежливым.

— Если сегодня в своей деревне вы будете добывать «чистый огонь», ты найдешь кота в земляной яме. А остальное зависит от тебя.

— Что, что зависит?

— Иди с миром, мальчик. — Старик повернулся и побрел к деревне.

Робби бросился обратно. Странно — будто какая-то тяжесть навалилась на его ноги. Он остановился около ручейка, рухнул на колени и жадно припал к веселой холодной струе. Пил, пока не задохнулся от слабости, затем перевел дыхание и улегся на траве. Вода шумела возле него и, казалось, уносила с собой все те слова, которые наговорил ему старик, а вместе с ними — мысли и чувства самого Робби. Он испуганно вскочил в тот момент, когда совсем уж было забыл, кто он такой, где он и что с ним, и вдруг понял, что принадлежит не самому себе, а кому-то другому — тому, кто остался по ту сторону леса, в родной деревне и еще спокойно спит на чердаке…

Над его головой пролетела малиновка и села на ближайший куст остролиста. Повинуясь прежде неведомому чувству, Робби протянул руку, и птичка послушно пересела к нему на ладонь. Робби осторожно прикоснулся к теплой головке птицы, Она словно не заметила этого и принялась чистить темно-розовую