Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

наместничий доход был иной сравнительно с Браславлем Литовским. Имели значение местные условия жизни, а затем раз сложившаяся практика сохраняла свою силу и значение и при последующих сменах державцев и старост. Поэтому уставы могли говорить не вообще о стародавнем наместничьем доходе, а о стародавнем обычном наместничьем доходе державцы Городна, державцы Речицы. державцы Браславля Литовского.

Речица в XVII в. Старинная гравюра

Присматриваясь ближе к кругу доходов отдельных державцев в различных районах, можно выделить сначала основную часть, те доходы, которые почти всегда передавались наместнику-державце из круга господарских доходов. Таковы господарские доходы с волости, доходы с дворца господарского, пожитки замковые (например, с замковых доходов и млынов замковых), судебные пошлины, торговые пошлины: это обычные составные части комплекса наместничьих доходов. В отдельных местностях к этим основным доходам присоединялись местные доходы, связанные с местными условиями жизни. Здесь являлась возможность взимать в пользу наместника-державцы известные сборы, для которых не было места в других районах: таким образом, обычный наместничий комплекс доходов расширялся путем включения новых местных доходов. При переходе из одной области в другую при перемене держанья, наместник-державца встречался с новый видами доходов, например державца Городны при переходе в Черкассы. В свою очередь и державца, скажем, Канева, переходя на север, замечал в круге доходов отсутствие некоторых доходов, которые он имел в Каневе, на степном порубежье.

* * *

Перечисляя передаваемые державце господарские доходы, уставы не следовали какому-либо одному определенному плану. Одни уставы стремились дать более подробные указания, другие ограничивались самыми краткими, существенно необходимыми, умалчивая о многом, тоже важном.

Наиболее краткими могли быть уставы в тех случаях, когда вполне признавали силу старины, старинной практики, стародавнего уклада. Раз старина оставалась неизменною, раз новый державца получал только то, что имели его предшественники, господарские уставы могли ограничиться самыми общими указаниями на те платы, пожитки, доходы, какие шли в пользу предшественников державцы. Новый державца должен руководиться стариною, старинною практикою, получать обычные доходы наместника-державцы и не должен вымышлять никаких новин, никаких новых платов.

Однако не всегда уставы могли ограничиться такими краткими указаниями. Дело в том, что старина, на которую можно было сослаться, не всегда была ясною и вполне определенною. Относительно старины, как именно понимать ее, в известных случаях могло быть разногласие между державцею и населением: какие именно платы и в каком размере население должно платить наместнику, и какие платы наместник имеет право выколачивать с населения при отказе? Сколько именно должно давать население полюдья либо кормов, либо писчего: на этой почве могли выходить и действительно выходили споры у населения с наместником: наместник заявлял, что требует по старине, население заявляло, что именно по старине оно давать этого вовсе не обязано. Вот относительно таких не вполне ясных пунктов обложения и желательны были детальные указания в уставе.

Неопределенность старины оказывала свое влияние и в вопросе об изъятиях доходов на господаря. Если бы круг обычных доходов господарских был вполне ясным и определенным, то достаточно было бы отметить, что именно из господарских доходов передано державце, тогда все остальное, за исключением переданного державце, остается за господарем. Однако не всегда было возможно ограничиться такими указаниями: во избежание неясности, путаницы и споров между населением и державцею нужны были более подробные указания и о том, что передано из господарских доходов державце, и о том, что оставлено за господарем, в распоряжении господаря.

Указывая доходы, переданные господарем наместнику-державце, господарские уставы отмечали вместе с тем и доходы, оставленные за господарем, в его распоряжении. «Дали есмо замок наш Городень… от нас держати… пану Юрью Миколаевичу Радивиловича», – говорит господарская устава на держанье Городна, – «староста и вряднии его мають доходы свои… брати по тому, как и первшии старосты Городенскии бирали». Вместе с тем устава отмечает и то, что оставлено за господарем: «Кижьли выняли есмо иа нас, господаря, пожиток…» В уставе на держанье Могилева отмечены детально обе группы доходов: «Што мает на нас, господаря, прийти и на врядника нашого… выймуем на нас, на господаря…» Подобные же отметки о господарских доходах сделаны и в других уставах: «То есмо выняли к нашим же рукам и маем обернути к нашому господарскому пожитку…»[125]

В некоторых уставах сделано довольно ясное и исчерпывающее разграничение доходов господаря и державцы. В уставе на держанье Могилева перечисление доходов начинает с доходов, оставленных за господарем: «напервей наш господарский доход» – следует перечисление того, что оставлено, вынято, на господаря. Затем указывается, чем может пользоваться державца, какие доходы «мает брати» с населения в свою пользу. Такое разграничение сохранено и при передаче Могилева после п. Юрия Зеновьевича князю Василию Соломирецкому: «Што маеть на нас, господара, прийти», все это «выименовано» отдельно от перечисления доходов державцы, что «державца князь Василей маеть з них брати в кождый год»… При передаче Городна в держанье п. Юрию Радивиловичу в уставе отдельно указаны доходы державцы и отмечены особо доходы, оставленные на господаря. Подобное же разграничение доходов проводилось и в заставных листах: «выняли есьмо на нас…»[126].

Сочетания прямых указаний о переданных доходах с отметками относительно доходов, удержанных за господарем, были очень разнообразны. Здесь не было сколько-нибудь выдержанной системы, и различные уставы относились к этому вопросу различно, останавливаясь более подробно на одних деталях и проходя мимо, замалчивая о других.

Сопоставление различных устав подчеркивает это отсутствие единства. Оттеняя известные подробности, уставы забывают о других, тоже имеющих значение: относительно этих забытых подробностей необходимо было руководиться стариною, поступать сообразно с тем, как бывало прежде.

Вот для примера господарская устава на Городио старосте Юрию Радивиловичу. Из сборов с волости господарь «вынял к своим рукам и обернул к своему господарскому пожитку некоторы сборы». Затем перечислено, что державца может брать в овою пользу. Однако по некоторым пунктам староста, не имея ясных и точных указаний в уставе, должен руководиться стариною, пользоваться, «завещати подле давного обычая» (млыны). В уставе на держанье Могилева п. Ю. Зеновьевичу перечислены доходы господарские, указаны доходы, переданные господарем державце; в конце уставы все же сделана оговорка относительно возможных пропусков уставы. Если такие пропуски окажутся, окажется, что некоторые «доходы, обвестки и иншыи» не упомянуты в уставе, то державца ц. Юрий Зеновьевич должен руководиться в отношении к этим доходам стариною, старинною практикою: «тые и ныне потому ж мает орати» (как на прежних державцев хоживало)[127]. Таким образом, и сравнительная детальность уставы не исключает совершенно ссылок на старину, и державца, имея господарскую уставу, все-таки должен по некоторым вопросам руководиться стариною, старинною