Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

Разграничение доходов господарских и наместничьих производилось различными способами. Господарь мог сохранить за собою, вынуть к своему пожитку известные доходы полностью: в таких случаях эти доходы совершенно и целиком выходили из круга доходов державцы. Например, при заставе дв. Каменца господарь вынул на себя «с тое заставы бобровый гоны вси и корчомныи пенязи». Другой пример – держанье Могилева. Получил Могилев кн. Василий Соломирецкий сначала в сумме 1500 к. гр. «на выбиранье пенязей» на 3 года с 23 февр. инд. 8: при этом господарь передал князю Василию Могилев со всеми данями, шедшими на господаря, державце переданы «дани грошовые, бобры и куницы». Прошло 3 года и Могилев остался у кн. Василия на обычных условиях держания: при этом из круга доходов, которыми 3 года пользовался князь Василий, взял господарь и обернул к своим рукам «дани грошовые, бобровые и куничные», как они «здавна в тое волости хожывали» на господаря. Теперь державца уже «не мает ничым ся уступати» в господарские доходы. В этих случаях доходы сохранены за господарем полностью: Могилев – грошовые, бобровые, куничные дани, Каменец – бобровые гоны, корчомные пенязи. Но доходы могли быть и разделены в известной доле между господарем и державцею. С двора Каменца при заставе дань медовая разделена так: две доли взяты на господаря, одна доля – державце. В Могилеве (устава п. Ю. Зеновьевичу) тивунщина разделена пополам: половину, 40 к. гр., берет господарь, а другую половину, 40 к. гр., берет себе державца[128].

Могилев. Гравюра начала XVIII в.

Разнообразные доходы, шедшие в пользу наместников-державцев, можно сгруппировать в несколько отдельных групп: по этим же группам можно вести рассмотрение доходов.

На первом плане необходимо поставить доходы наместника с волости, затем доходы с дворцов господарских и, наконец, пожиты с замка. Эти три первые группы доходов наместника стоят в тесной внутренней связи между собою.

С волости шли в пользу наместников-державцев денежные поплаты и кормы. Все это нормировано господарскими уставами: уставы бывали более или менее детальны и отводили старине большее или меньшее место. Постановления господаря и ссылки на старину, сохранявшую свою силу и значение, дополняли друг друга. Со всем этим должны сообразоваться наместники-державцы, иначе они навлекали на себя упреки в уклонении от ясных и определенных указаний уставы, в нарушении старины.

В основе доходов наместника с волости лежал обычный наместничий доход: сложилась эта норма в прежнее время и оставалась неизменною при смене наместников-державцев. На эту основу, обычный наместничий доход с волости, наслаивались те специальные прибавки, которые делал господарь в отдельных случаях по различным причинам отдельным наместникам-державцам за счет своих доходов.

Сочетания основного наместничьего дохода с специальными прибавками господарских доходов давали самые разнообразные комбинации. Если господарь не делал специальных прибавок наместнику-державце, то можно было вполне придерживаться старины по отношению к обычному наместничьему доходу с волости. Но если новому наместнику-державце к обычному наместничьему доходу с волости прибавлялась еще известная доля господарских доходов и это делалось только для данного определенного лица, то необходимо было точно руководиться ясными указаниями господарской уставы.

Сопоставление нескольких господарских устав о доходах с волости наглядно вскрывает то разнообразие, какое существовало здесь в этой области благодаря отсутствию единой общей схемы. Наместники-державцы различных волостей получали со своих волостей различные доходы; если в составе этих доходов были одни и те же сборы, то зачастую взимались они в различных случаях по различной норме, то высшей, то низшей.

При передаче Городна старосте Юрию Радивиловичу господарь в. кн. Сигизмунд оставил за собою стацию, «сенный пенязи подякольныи и з соляников и бобровников, колько-кольвек их есть в Городенском повете»: все это господарь «вынял» к своим рукам и обернул к «господарскому пожитку»[129].

Браславскому державце п. Павлу Сапеге и следующим державцам Браславским передана господарем стация и установлена при этом норма стации. Сбор стации бывает трижды в году: «тых трои поборы на год – о Велице дни, о Божьем Нароженьи, о Петрове дни». Волости Браславского наместничества давали не одинаковую стацию: Друйская (Друя) и Укольская (Укля) давали по 3 яловицы, по 3 вепря и по 3 барана; волость Упеская (или Опеская) – 5 яловиц, 5 вепрей, 5 баранов и волость Городинская – яловица, вепрь и баран; кроме того, 6½ пуд. масла, 1½ копы сыров, 4½ коп кур и 20 коп яиц. Такая стация шла наместнику-державце Браславскому и запрещено требовать стации «вышей того». Когда п. Сапега стал требовать стацию из 20 яловиц, 20 вепрей и 20 баранов, волощане пожаловались господарю и господарь поручил разобрать дело п. Олбрахту Кгаштовту.

Уставы могли передать господарские стации и дани не целиком, а в определенной доле, части. Пример передачи дроби господарских даней – в уставе державце дв. Никифору Бобоедову на волость Олучицкую. Шло с волости в скарб господарский всего 30 к. гр. дани; эта дань при передаче волости Бобоедову разделена так: 1/3 державце, 2/3 господарю. Когда волость Олучицкая отнята была у Бобоедова за его злоупотребления и жестокость и присоединена к замку Кричевскому, то державце кн. В.С. Житинскому приказано, «всю (дань) сполна в кождый год выбравши», отсылать всю полностью «до скарба нашого (господарского)»[130].

В некоторых случаях после нескольких передач дани державцам такая передача дани считалась обычною практикою: так в уставе на держанье Речицы п. Семену Полозовичу отмечено, что население должно давать «нашу (т. е. господарскую) грошовую и медовую дань державце нашему на замок». Таким образом в Речице к 1529 г. (дата уставы) передача дани державце была стародавним обычаем и при передаче Речицы новому державце можно было сослаться на стародавний обычай, что население дает державце дань грошовую и медовую «подле стародавного обычая»[131].

Передавая наместнику-державце держанье вместе с обычными доходами и пожитками, господарь мог не ограничиться одними лишь обычными доходами, он мог прибавить некоторые новые, какими не пользовались предшественники этого державцы. Специальные прибавки делались только для одного державцы, следующие державцы не получали тех лишних доходов, какими располагал их предшественник. Прибавка лишних доходов была ласкою господарской, была средством вознаградить заслуженных чиновников за их верную старательную службу. Если кто-либо служил господарю долго и усердно, рискуя своим здоровьем и жизнью в походах либо в ответственных и опасных посылках, тратя собственные средства, такое лицо могло вполне справедливо претендовать на награду. Такою именно наградою могла быть прибавка доходов к обычному комплексу доходов и пожитков. Передавая держанье такому заслуженному лицу, господарь мог счесть обычные доходы недостаточными и в награду