Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

Городенский мает нас со всих тых дворов всякими стациями поднимати так, как было за отца и брата нашого», – говорится в уставе на Гродно старосте Юрию Радивиловичу. Обязаны были поднимать господаря в случае приезда и державцы на условиях заставы. Пан Богуш Боговитинович, получивший двор Довкги с местом, обязан «поднимати стацыями подле давности и подводы под нас (т. е. господаря) з места и волости давати по давнему». Иван Якуб Кунцович, получивший дворы Лепунь и Волкиники с местами, обязан поднимать господаря «стациями и мезлевою, бо есмо тую мезлеву дали ку его рукам для того, коли мешкаем в тых дворех наших для ловов, абы он нас тою мезлевою поднимал…». Пану Богушу Боговитиновичу застава двора Довкги заменена заставою Каменца, стация господарю ограничена здесь одним лишь днем[107]. Иногда дача стации при приезде господаря связывалась с назначением лишних доходов. Желая получить дополнительные доходы, наместник обязывался при этом давать господарю определенные кормы. Пан Ян Заберезинский, получив к воеводству Новгородскому еще «врядци – городничое и конюшое», обязался при приезде господаря в Новгородок поднимать его стациею «на кухню нашу (т. е. господарскую) и на оброки, а конем сена и овса достаток дати, поки там в Новегородке будем мешкати». Таким образом наместник-державца принял на себя специальную обязанность поднимать господаря при посещении Новгородка. Принимая на себя дачу стации натурою, наместники-державцы освобождали господарский скарб от части расходов, связанных с частыми переездами господаря, требовавшими лишних и значительных ассигнований[108].

Обязуясь собирать на господаря и хранить собранные господарские сборы натурою и грошевые дачки, наместники-державцы обязывались вместе с тем расходовать эти запасы и суммы сообразно с господарскими листами и господарскими распоряжениями.

Натуральные и денежные подати с населения, поступления с различных доходных статей[109], сборы с лесных угодий и ловов[110], мытные сборы[111], торговые пошлины, судебные пошлины – все это составляло значительные суммы, шедшие в господарский скарб. Оставляя себе причитающуюся долю сборов, наместник-державца все остальное должен был хранить до господарских распоряжений и листов либо сдавать в господарский скарб.

Господарские сборы и платы, собранные наместником-державцею, представляли собою запасный фонд, откуда производились выплаты по листам и приказаниям господаря. Если господарь, вследствие скудости обычных доходов наместника-державцы, назначал ежегодную субсидию на те либо иные расходы из скарба господарского, и эти ежегодные субсидии могли быть производимы из центрального скарба господарского[112] либо из господарских доходов, собранных наместником-державцею. Из этих господарских сумм покрывались и спешные расходы по ремонту замка, по усилению артиллерии, по найму лишних пушкарей в случае настоятельной неотложной нужды.

Возникало иногда недоумение: откуда взять необходимую сумму, если под рукою не было у наместника лишних денег, если не было и господарских сумм, а присылки денег из скарба ждать пришлось бы слишком долго? Как разрешали наместники-державцы такое недоумение, как выходили из такого затруднительного положения? Сохранились некоторые указания на тогдашнюю практику. В листе в. князя Сигизмунда киевскому воеводе об отпуске из скарба господарского специальных сумм на подниманье послов отвечено, между прочим, что если денег не будет у воеводы под рукою, или недостало бы, то можно «позычати на подниманье тых послов» деньги «как в наших людей, так и в князких, панских и духовных и светских…»[113]. Прибегали ли воеводы к таким позывам? Находили ли они и другие источники для покрытия спешных расходов? Ответ на это дает интересный факт из практики киевского воеводского управления. Ехали раз из Смоленска в Киев два мещанина – киевский Толпыка и смоленский Офонасович. В Мозыре они расстались: Толпыка остался в Мозыре, а Офонасович поспешил в Киев, причем получил от товарища на хранение 13 к. гр. В Киеве Офонасовича обмытили и из сумки, отбивши замки, взяли 13 к. гр. Толпыки. Офонасович рассказал Толпыке о всем происшедшем, но Толпыка не удовлетворился этим и стал требовать свои деньги с Офонасовича судом. На суде Офонасович рассказал все дело, как оно было, и судья, рассматривавший дело, нашел Офонасовича правым. Ведь деньги взял у Офонасовича маршалок пана воеводы Андрея Немировича на потребу господарскую, по приказанию п. воеводы, как брали деньги и у других мещан и гостей: пан воевода «казал взяти на потребу господарьскую пенязи, бо и в ыншиих мещан и в гостей брали, где ведали, пенязи». По решению судьи Толпыке нужно искать свои деньги не на Офонасовиче, а на пане воеводе, и взять для этого лист господарский до пана воеводы[114]. Очевидно, для судьи это не представило какой-либо исключительности: для судьи вполне понятно и естественно, что так нужно было поступить, «потреба господарская вказывала пенязей как то на Вкраине»: бывало так, по всей вероятности, не раз. К таким-то мерам прибегали наместники при отсутствии наличных денег на пильные господарские потребы, когда нужно было, «как то на Вкраине» спешно, при приближены опасного врага, ремонтировать укрепления замка, усилить артиллерию, пополнять артиллерийские и иные запасы…

* * *

Судебные функции наместников-державцев придавали им в глазах населения значение защитников покривженых. Судить и наказывать виновных – это была обязанность державцев. Если обиженные обращались к наместнику-державце с жалобами на обиды и не находили суда и управы, то приносили господарю жалобу, что наместник «недбало» относится к своим обязанностям и не боронит от кривд, как должен бы боронить.

К наместнику-державце обращались со своими жалобами господарские подданные и мещане. Вне присуда наместника-державцы находились люди панские и церковные, бояре, шляхта[115] могли отзываться к суду господаря, мещане магдебургские подлежали своему магдебургскому суду. Таким образом, мещане господарские жаловались на кривды от панских людей тому пану, чьи это люди, на кривды от церковных людей – архимандриту монастыря либо священникам кафедрального собора, на кривды от магдебургских людей искали суда в магдебургском суде соответствующего места. Господарский мещанин с жалобами на кривды от мещанина господарского либо подданного господарского обращался к суду наместника-державцы либо его служебника. Если ответчик не являлся сам на суд, то державца назначал срок для разбора дела и посылал децкого своего за ответчиком. Если ответчик жил тут же, в месте, децкий искал его в месте; если ответчик жил в селе или в другом месте, данный истцу децкий отправлялся за ответчиком по его месту жительства и получал вознаграждение за труды и за проезд. В назначенный рок вставали перед державцею истец и ответчик, и державца разбирал дело и выносил свое решение. За отправление правосудия державца получал в свою пользу вины, согласно с указаниями уставы на держанье.

Такова была судебная практика, таков был присуд наместника-державцы. Сообразно