Великое княжество Литовское. XIV-XVI вв. - Александр Сергеевич Грушевский

Бчицкую волость «на полюдье свое»: тогда волость по старине прислала державцу, «сычивали на него носатку меду, а по лисици даивали с кождого дыму». Но вот, изменяя старинную практику, наместник-державца мозырский перестал совершать ежегодный выезд свой в волость и решил держать в Бчицкой волости своего наместника. Население стало жаловаться в. князю, требуя восстановления прежней практики въезда. В Свислочской волости, наоборот, население просило об отмене фактического въезда, так как с ним связаны были большие злоупотребления. Обычно полюдье собиралось при въезде дважды в год в определенном размере. Но наместники-державцы, въезжая в волость, требовали для себя «поклоны», да и писари, приезжавшие для сбора серебщизны, требовали для себя неправильно «узъезду» по 15 р., кроме стравы. Стали жаловаться господарю, и решено было отменить старинную практику: население должно само «дань зметати» и отвезти в замок. Введенный было писарями «въезд» писарский отменен господарем. Подтверждение уставы, данное в 1540 г., показывает, что въезд уже не практиковался, писарский «въезд» был отменен, полюдье доставлялось населением державце вместе с кормами[134]. В Кричевской волости фактический въезд тоже был отменен вследствие жалоб на злоупотребления: отменены въезды как самого наместника-державцы, так и его наместников (1522). Население теперь само должно было доставлять державце кормы: перечисление этих кормов сделано в дополнительных уставах (в уставе 1526 г. эти кормы фигурируют как «стацея»). В Могилевской волости наместнику-державце выплачивали полюдье и въезд в строго определенном размере: 50 к. гр. полюдованья и 50 к. гр. «узъезду» – такая устава дана п. Ю. Зеновьевичу и кн. Василию Соломирецкому (со ссылкою на практику доходов п. Яна Щита). Позднее могилевцы стали жаловаться господарю на различные злоупотребления и притеснения кн. Василия, выставляя злоупотреблением и собирание с волости въезда. Господарь навел справки, «въезд» оказался не новиною, а стариною, так что не кн. Василий им, могилевцам, тот «уезд установил». Снисходя, однако, к жалобам населения, господарь временно отпустил населению «въезд» и вместо того передал державце часть тивунщины: тогда же господарь установил точно и норму кормов, живности для наместника[135].

Приведенные факты достаточно ясно указывают, что практика сбора с населения полюдья и въезда не была повсюду одинакова в начале XVI в. Местами еще практиковался фактический «въезд» державцы или его наместника, местами волость сама собирала полюдье и сама передавала державце. Такой переход от одной практики к другой совершился во многих случаях под прямым воздействием власти в. князя вследствие жалоб населения на злоупотребления. Местами полюдье и въезд уже получили определенную фиксацию в виде определенной суммы со всей волости (Могилев), в других районах этого еще не было в начале XVI в., и полюдье выплачивалось с дыма. Различным образом складывались и взаимоотношения между полюдьем и въездом. В Могилеве существовали рядом фиксированные полюдье и въезд. В Бчицкой волости полюдье платили деньгами, а сверх того державца «всылал» раз в году своего наместника, и волость давала наместнику державцы овес и деньги: эта практика названа стародавнею при разборе спора между населением и державцею п. Миколаем Войтеховичем Нарбутом. Писарский въезд выплачивался в Мозыре мещанами на замок, в Бчицкой волости выплачивался «узезд старостинский або писарский» деньгами (рубль узъездный) и живностью. Таким образом, параллельное существование полюдья и въезда и их взаимные отношения складывались в начале XVI в. в различных областях В. кн. Литовского по-разному[136].

Мозырский замок. Реконструкция

* * *

Живность, кормы входили в состав обычного наместничьего дохода: население давало кормы либо при объезде волости, либо привозило в место, где жил наместник-державца. Как полюдье, так и кормы, шедшие наместнику-державце, были уступкою со стороны великого князя старинного господарского дохода. Господарь передавал наместнику-державце тот доход, который раньше получали князья, его предшественники, при объездах волостей. Волости, при проезде в. князя, должны были поднимать его стациею, давать живность, припасы, необходимые для самого в. князя и для его свиты, затем все необходимое для господарского поезда, для лошадей – сено и овес, дрова для отопления и приготовления пищи: все это должно быть доставлено волостью; такою стациею должны волости «поднимати» князя при проезде.

Господарские люди поднимали в. князя стациями. При передаче господарских сел и людей державцам судьба стации не везде была одинакова; иногда господарь сохранял ее за собою, продолжал требовать и далее, иногда отказывался от стации, предоставляя ее державце. Сложена стация, например, в таких случаях: князю Крошинскому при передаче ему волостки Ереминой и людей-буйгородцев, «што бы… станов… не рядили и стациями не поднимали»; городничему полоцкому Ивану Глебовичу при даче ему людей; дьяку при даче села Тулеговичи. Во всех этих случаях господарь отказался от взимания стации и с людей, села и волостки уже нельзя было требовать той стации на господаря, какую с них требовали раньше[137].

Чаще, однако, господарь стремился сохранить за собою по-прежнему стацию и в листах и уставах делались специальные указания о том, что стацию население должно по-старому давать господарю, как давало раньше. Видно, что в большинстве случаев господарь придавал большое значение сохранению стации. Молодечно, например, передал господарь кн. Михаилу Ивановичу Мстиславскому, «ничего на нас не выменяючи», однако стация сохранена за господарем: «Мають нас стацеею поднимати, как здавна бывало, теж послов ваших великих…» С данников сохранена за господарем стация при даче их, например, двор. Колонтаеву – при приезде господаря в Брянск «и на того его чоловека мають розметы покладать так, как и на иных наших людей»; с волости сохранена за господарем стация, например, при передаче вол. Ельней п. Богдану Семеновичу Сопеге[138]. Сохраняли за господарем стацию и с дворов господарских. В общей уставе наместникам господарских дворов Виленского и Троцкого поветов и в уставе державцам Жмудской земли подчеркивалась обязанность «всякими стацеями поднимай» господаря, «как было за отца и брата нашого, королев их милости»: господарь может приказать доставить стацию в Вильно или в другой какой-либо пункт и тогда державца должен «тую стацею до нас проводити без замешканья по тому, по чину будет и перед тым здавна за предков нашиих тое стацеи даивано…». Из дворцов господарских, отданных в держанье с сохранением за господарем стации, назовем, например, дворцы городенские. Городно дано п. Юрию Миколаевичу Радивиловичу, и при этом оговорено: «Коли будем мешкати в Городне, тогды… мает нас со всих тых дворов всякими стацеями поднимати так, как были за отца и брата нашого…» Удерживали на господаря стацию и с заставленных дворцов господарских: при заставе двора Оникшт пану Миколаю, старостичу жомойтскому, двора Довкги п. Богушу Воговитиновичу, дворов Лепунь и Волкиники п. Якубу Кунцевичу, двора Каменца п. Богушу Воговитиновичу