Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

ее залил румянец. Гита заметно переживала. Несмотря на смущение, стойкий характер ее уже сейчас читался на лице. Девушка стояла с чуть поднятым острым носиком, держалась с чувством собственного достоинства. Волнение Гиты выдавали ее руки. Она держала небольшую узорчатую ткань, похожую на маленький платочек, и нервно перебирала его тоненькими длинными пальцами. Король Свен и черниговский князь Всеволод Ярославич сделали шаг в сторону, и теперь молодые жених и невеста оказались друг напротив друга. Владимир и Гита поприветствовали друг друга, слегка поклонившись. Гита, в знак уважения к своему будущему мужу и ко всей своей большой новой Родине, попыталась сказать пару приветственных слов на ломаном русском языке. Все были восторженны и приятно удивлены. Всеволод Ярославич со слезами на глазах обнял будущую жену своего любимого сына. Лицо Владимира залила пурпурная краска. Он понял, что теперь несет ответственность за эту девушку, которую судьба уже настолько избила, что ей, бедняжке, не к кому больше обратиться. Сердце молодого князя сжалось. В этот момент он окончательно для себя решил, что никому и никогда не позволит обидеть свою будущую супругу. Все проследовали в Чернигов.

Через пару дней вся свадебная процессия нескончаемой вереницей выехала из Чернигова в Киев. Великий князь Святослав Ярославич уже заждался. Несмотря на то что скучать ему было некогда и он был занят встречей князей из различных городов Руси, все это еще было не самое главное.

Помимо того что еще не прибыл никто из Чернигова, задерживались два человека, которые могли стать либо главными союзниками Святослава, либо его главными врагами. Еще не прибыли полоцкий князь Всеслав и польский князь Болеслав. Вскоре пришли радостные вести. Оба долгожданных гостя уже подъезжают к Киеву. Святослав вздрогнул. Тревожные мысли зароились в его голове: «Почему они приехали одновременно? Нет ли в этом какого-нибудь смысла?» Может, они сговорились между собой и хотят свергнуть его, Святослава, с великокняжеского престола, а вместо него посадить кого-то из братьев: Изяслава или Всеволода? Или, может быть, коварный Всеслав, помня то, как уже однажды неожиданно становился великим князем, снова решил получить Киев?

Мысли сбивали с толку Святослава: «Так надо ведь их встречать. Кого первым, а кого вторым? Кто из них для меня важнее? Важнее Болеслав Польский. Его первым. Нет. Лучше сперва встретить Всеслава Полоцкого. Постараться быстро от него избавиться и все внимание сосредоточить на Болеславе. Надо же обсудить военный союз».

Святослав боялся опоздать в погоне за славой: «Уже лето на дворе, а ничего еще не решено. Так поляки успеют и примириться с чешским князем Вратиславом».

На счастье Святослава, проблема решилась сама собой. Полоцкий князь Всеслав приехал первым. Святослав льстиво встретил его. Обменялись лживыми комплиментами бывшие заклятые враги, а сейчас союзники, хотя оба понимали, что союзники они очень ненадежные. Тем не менее сегодняшний момент диктовал свои условия взаимоотношений Всеславу и Святославу: лишние враги им обоим были не нужны. Всеслав поехал размещаться и отдыхать на свой княжеский двор, а Святослав стал ожидать Болеслава.

В то время практически у всех удельных князей были свои княжеские дворы в Киеве. Они были, конечно же, скромнее великокняжеских. Тем не менее князья, когда приезжали из других городов, могли остановиться либо в гостях у великого князя, либо же ехали к себе. Всеслав явно не хотел находиться рядом с таким же коварным, как и он сам, Святославом и поэтому поехал на свой двор.

Святослав встретил Болеслава. Вчерашние враги, а сегодня военные союзники играли словами. Каждый из них пытался перехитрить друг друга. Они рассыпались в лживых комплиментах, одаривали друг друга дорогими подарками, клялись в верности и дружбе. На самом деле они оба понимали, что им друг от друга надо. Святослав знал, что Болеславу нужна реальная помощь в войне с чехами. Знал он и то, что между польским князем, который со дня на день готовится стать уже не князем, а королем, очень натянутые отношения с германским королем Генрихом. Если последний объявит Польше войну, то не видать Болеславу польской короны как собственных ушей. Болеслав же, в свою очередь, прекрасно знал коварного и тщеславного Святослава. Польский князь понимал, что, пока жив Изяслав Ярославич, киевский престол силой в любой момент может уйти из рук Святослава. В этот момент Болеслав думал, что Святослав только пытается обезопасить себя от притязаний Изяслава на великокняжеский престол. Болеслав не подозревал о масштабах тщеславия Святослава. Конечно же, он не догадывался о том, что великий князь представляет себя чуть ли не покорителем всего мира.

После того как долг вежливости в обмене любезностями и подарками был соблюден, обе акулы политических интриг перешли к делу. Святослав и Болеслав подтвердили друг другу, что их военный союз против чехов остается в силе. Они определились, что русское войско подойдет к русско-польской границе к началу августа этого года. Не скрывая своей радости от взаимовыгодных условий, новые союзники решили оставить этот вопрос до окончания свадебных торжеств, после которых и объявят князю Владимиру Мономаху о миссии, которую на него возлагают. На этом и разошлись: Болеслав – обустраиваться и отдыхать после дороги, а торжествующий Святослав принялся с удвоенной энергией хлопотать о роскошности и помпезности своего приема.

На следующий день великий князь Святослав Ярославич, ликуя от чувства своей собственной значимости, встречал гостей и главных действующих персон из Чернигова. Святослав не скупился ни на дорогие подарки, ни на лживую лесть. Датский король Свен, принцесса Ингигерда и половецкий хан Багубарс были осыпаны драгоценными каменьями, золотом, серебром и мехами. Князей Рюрикова рода из различных городов Руси Святослав Ярославич также не обошел своим вниманием. «Пусть все славят щедрость великого князя Святослава Ярославича», – думал он сам. Брата своего, черниговского князя Всеволода Ярославича, Святослав как можно более артистично обнимал, целовал и орошал своими скупыми слезами, осыпал дорогими подарками. Наконец подошел черед молодоженов. Святослав рассыпался в комплиментах, не упускал возможности лишний раз высказать свою признательность королю Свену за такую прекрасную невесту. Жениху, туровскому князю Владимиру Мономаху, великий князь Святослав Ярославич клялся в вечной любви. Он говорил, что Владимир дорог ему, как сын родной, не скупился на великокняжеские объятия, поцелуи и, конечно же, все это обильно смачивал своей скупой отеческой слезой.

Датскими королем и принцессой, половецким ханом, польским князем и русскими князьями великий князь решил не ограничиваться. Он хотел, чтобы как можно больше людей славило его самого и его богатое княжение. Киев был усыпан цветами, разноцветные дорогие заморские ткани развевались на улицах, словно боевые знамена, в еде и питье не