Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

– Ну, как ты тут? – продолжал Олег. – Жив? Здоров? Как жена? – не успел он это договорить, как тут же ударил ладонью себе по лбу. – Жена! Гита! Вот и вправду, дурак я эдакий! Что ж я о Гите-то позабыл совсем! Ведь я ей подарки-то побогаче, чем тебе, привез, – снова засмеялся Олег. – Где же она? Али не здорова?

– Да здорова. Здорова, славу Богу. Сейчас ее позовут. Ты ведь налетел, как половчин, с метелью со своею, – засмеялся Мономах, – так все мысли и сбил разом. Скоро будет она. Ну, пойдем уже в дом, я распоряжусь баню истопить тебе, промерз весь в дороге, поди, не дай Бог, еще заболеешь.

– Узнаю, узнаю брата Мономаха. Все по делу у него, – улыбнулся Олег, – все по полочкам.

Друзья наконец прошли в терем.

Олег Святославич гостил у Мономаха две недели. В начале марта он собрался к себе домой во Владимир-Волынский. Не то чтобы Олег о княжестве своем переживал, скорее просто сменить обстановку.

На прощание братья обняли друг друга.

– Не забудь же, – сказал Мономах, – как дитя родится, приезжай, крестным отцом будешь.

– Конечно, приеду! Что ж ты, брат, обижаешь меня? Как же я могу такое пропустить?

– Да знаю я тебя, – смеясь, сказал Мономах, – от меня домой, а там, глядишь, и еще куда тебя занесет, в Киев ускачешь, в Новгород или еще куда. Тебя ведь домовой не любит. Вот ты и носишься где ни попадя. – Братья рассмеялись. – Так пока тебя гонцы с собаками по всей Руси найдут, дите мое уже и само себе семью создать успеет. – Братья снова рассмеялись. – Ну, будь здоров, брат!

– Спасибо, брат, ты тоже!

– Береги себя!

– Я-то буду, мне за одним собой присмотр вершить надо, а тебе, кроме себя, жену беречь надо да дитя со дня на день, – Олег снова рассмеялся.

– За нами тремя присмотра меньше надо, чем за тобой одним, – смеясь ответил Мономах.

Братья распрощались. Олег умчался во Владимир-Волынский, а Мономах поспешил к жене. За эти две недели, пока Олег гостил у них, Владимиру с Гитой пришлось гораздо меньше видеться, им уже это было даже непривычно.

– Вот смеется он, смеется. Горланит да балагурит. Казалось бы, веселый и добрый князь, брат твой, – сказала Гита, – а все равно боюсь я его почему-то. Сама не знаю почему. Внутренняя тревога у меня, когда он рядом. Остерегайся его, прошу тебя.

– Ну что ты, душа моя. Это же брат мой, пусть неродной, а только двоюродный, но все же брат. Показалось тебе, положение у тебя сейчас такое, дитя под сердцем носишь, вот и тревожишься.

– Ну не знаю, дай Бог, чтобы я ошибалась и он оказался хорошим человеком. Тем более мы его пригласили дитя нашего крестить.

– Спи, родная, – обнял и поцеловал Мономах супругу, – ни о чем не беспокойся, я рядом.

Гита сжала своей маленькой ладонью сильную ладонь мужа, прижалась к нему поближе и, совершенно успокоившись, ощущая его заботу, уснула.

Через месяц, в начале апреля 1076 года, у Владимира Всеволодовича Мономаха и его жены Гиты родился первенец. Мальчика назвали Мстислав, в крещении имя его было Феодор. Гита уговорила Владимира почтить память своего погибшего отца, английского короля, и поэтому мальчик получил свое третье имя Гарольд в честь своего деда по матери.

Как и договаривались, крестным отцом у сына Владимира Мономаха стал его двоюродный брат, владимиро-волынский князь Олег Святославич.

К радости всех жителей Руси, весь 1076 год выдался мирным, спокойным и урожайным, поэтому рати никто никуда не водил, а все жили в своих уделах, лишь изредка наведываясь в гости друг к другу.

У Владимира Мономаха жизнь менялась с каждым днем и расцветала все новыми и новыми красками. Каждый день он благодарил Господа Бога за то, что послал ему в жены Гиту, а теперь и за благополучное рождение сына. Так в любви и гармонии прошел целый год в семье туровского князя Владимира Мономах.

Первые дни 1077 года вновь перевернули с ног на голову жизнь не только Владимира Мономаха, но и всех жителей Русской земли. Стало известно, что 27 декабря 1076 года во время неудачной операции внезапно скончался великий князь Святослав Ярославич. По всей Руси ужаснулись от этой новости. Надо всей Русской землей в воздухе в очередной раз повис вопрос: что будет дальше?

В начале января к Мономаху прибыл гонец от отца. Всеволод Ярославич сообщал сыну, что он сам идет на великокняжеский стол в Киев, а Владимир должен в самое ближайшее время переехать в Смоленск и принять этот удел в свое управление. Всеволод понимал, что со смертью Святослава многие поднимут голову и захотят передела княжеских столов на Руси.

В феврале Владимир Мономах уже прибыл в хорошо знакомый ему Смоленск. Оставив свою жену Гиту и дружину обживаться на новом месте, сам Владимир налегке поехал в Киев. Отец и сын встретились. Владимир видел, что Всеволод Ярославич вовсе не рад тому, что нежданно-негаданно великокняжеский престол сам свалился ему на голову. Безамбициозный Всеволод вполне довольствовался той ролью, которая у него была, когда на Руси правили его старшие братья Изяслав и Святослав. Теперь же вся власть оказалась в его руках. По крайней мере в эти первые дни, пока еще никто не поднял мятеж и не потребовал передела княжеских столов. А что если кто-то из князей восстанет против его, Всеволода, воли? А рано или поздно кто-то попытается откусить себе кусок побольше да послаще. Что тогда ему, Всеволоду, делать? Он же прекрасно оценивал свои военные и управленческие таланты, которых как раз таки и не хватало. Что делать? Как мирить? Как наказывать ослушников? Всеволод был в панике. Казалось, он готов был променять великокняжеский престол на самый захудалый городок во всей Руси, лишь бы избежать той ответственности, которая упала на его стремительно седеющую голову. Мономах утешал отца. Они провели вместе неделю. В конце концов Всеволод Ярославич успокоился и стал привыкать к своей новой роли великого князя. В очередной раз, подбодрив отца, Владимир вернулся в Смоленск, на свой новый, а в реальности, как теперь уже оказывалось, старый княжеский стол. Дома Владимира ждала его любимая жена Гита, которая второй раз была беременна.

В марте от отца из Киева к Мономаху пришли первые тревожные вести. Всеволод сообщал сыну, что первый бунтарь на Руси не заставил себя долго ждать. Им оказался давний враг Ярославова рода