Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

себя тесно и неуютно в своем Владимиро-Волынском уделе. Он просил у великого князя передать ему в управление Чернигов. Великий князь Изяслав Ярославич отказал Олегу в этом наглом требовании и оставил Чернигов за своим братом Всеволодом Ярославичем.

Мономах обещал отцу, что поговорит со своим другом и двоюродным братом Олегом и помирит их. Сразу же Владимир отправил в Киев к Олегу гонца, с которым приглашал друга к себе в гости в Чернигов. Мономах надеялся встретиться с Олегом, переговорить и решить все спорные вопросы миром. Олег принял приглашение Мономаха и приехал в Чернигов. Накануне Пасхи, 7 апреля 1078 года, Владимир Мономах встретился с Олегом Святославичем. Владимир спросил у Олега, какие он имеет претензии к его отцу, черниговскому князю Всеволоду Ярославичу. Олег рассказал Мономаху, что ездил в Киев и просил у великого князя Чернигов себе на княжение. Мономах удивился:

– Чем тебе не мил Владимир-Волынский и почему ты хочешь отнять у моего отца Чернигов?

Олег смутился.

– Я не хочу отнимать, – нервничая, ответил Олег. – Я хочу, чтобы мои дяди, твой отец и великий князь, отдали мне мой город добровольно, иначе… – Олег замялся. Повисла пауза.

– Странно мне слышать от тебя, друг и брат мой, слова эти, – сказал Мономах. – Начнем по порядку. Во-первых, на основании чего ты решил, что Чернигов является твоим городом? А во-вторых, – Мономах понизил голос и пристально всмотрелся в Олега, – и это меня более интересует: сказав «иначе», ты замолчал, так вот скажи мне, друг и брат мой, что будет иначе, если отец мой и великий князь ответят тебе отказом на твои неуемные требования.

Олег вскочил.

– Друг и брат мой, князь Владимир, – было видно, как он сильно нервничает и с каждым словом все больше и больше горячится. – Чернигов мой город! – выкрикнул Олег.

– С чего бы это? – спокойно, но сдерживая себя, спросил Мономах.

– Потому что раньше в этом городе правил мой отец и здесь я вырос! – опять выкрикнул Олег.

– Да, – спокойно ответил Мономах. – Отец твой в нем правил раньше, и вырос ты в нем. А дальше-то что? Что из того, что отец твой в нем правил? Кто только в нем ни правил кроме твоего отца. Да, и вырос ты в нем. Это тоже верно. Вот только не ты один рос в нем. Как минимум еще три твоих брата. И другие князья здесь росли в разные времена. Кто из них требует себе в управление этот город на основании того, что вырос в нем? Что за глупости ты говоришь? – голос Мономаха немного повысился, но он по-прежнему держал себя в руках. – Даже если не брать в учет былые времена и князей, которые жили раньше. Как, по-твоему, поступить с твоими родными братьями? Cреди которых, замечу я, ты даже не самый старший. Сегодня ты заявился к великому князю и потребовал у него себе в управление Чернигов. По-твоему, великий князь должен был тут же выгнать отца моего, да и не обязательно именно его, а любого, кто бы сейчас ни правил в Чернигове? А завтра заявится другой твой брат и предъявит это же требование. Ведь он тоже рос здесь. И что тогда? Тебя гнать, а его сажать на княжение в Чернигове? Так на третий день в Киеве будет ваш третий брат. Ведь он тоже рос в этом же Чернигове. Не в каком-нибудь другом. Тогда что? Каждый день вас менять на княжении? Ты хоть сам понимаешь, что за глупости ты говоришь? Или, может быть, ты забыл, что князей по городам распределяет великий князь? Невзирая на то, кто и где родился. Отец твой покойный, Святослав Ярославич, когда занял великокняжеский престол, дал мне в удел Туров. И я поехал туда править по его великокняжеской воле. Что-то не припомню, чтобы я там родился и рос. И ничего. Правил и не роптал. И в других городах тоже правил и не роптал. Как скажет мне великий князь, так я и делаю. Потому что на Руси его слово – закон! А если же каждый из нас, как ты, Борис Вячеславич и полоцкий князь Всеслав, начнут самоуправствовать? Что тогда будет? Молчишь… То-то же. А я все одно тебе скажу. Разруха тогда будет. Хаос, бедствия и страдания тогда будут. Вот они будут! А Руси как раз таки не будет! Вот именно потому, что каждый потянет на себя одеяло, так и разорвут Русь-матушку, как то одеяло. А я этого совершенно не хочу! Мало того, я не позволю этого сделать! Никому! Я хочу, чтобы дети мои, внуки мои, да и все потомство мое, твое и все на Руси жили в мире, согласии, любви и гармонии. А для этого нужен порядок. Закон нужен. И он есть у нас. Дед его написал мой и твой – Ярослав Мудрый. И называется он Правдой Ярославовой! Не писаниной, выдумкой или еще как! А именно ПРАВДОЙ Ярославовой. По-другому ее называют Русской Правдой! Так вот, ты заметь, что слова «Русская» и «Ярославова» меняются в этом выражении, а слово «Правда» неизменно! Потому что правда и в жизни тоже неизменна! И отцы наши, когда дружно жили, тогда сели и дополнили эту правду статьями закона. В единстве они их составили, согласовали, причем согласовали не только между собой втроем, но и с людом честным. Да и дополнили ту самую Правду Ярославову статьями, которые в народе стали называться Правдой Ярославичей. Опять же заметь, никак иначе, а именно Правдой. Так вот, законы на Руси есть! И каждый житель Руси, будь то князь, воевода, холоп или еще кто, должен эти законы выполнять. Так вот и ты, друг мой и брат мой, князь Олег Святославич, будь добр законы и волю великого князя исполнять! Велел он тебе править во Владимире-Волынском – там и правь. Велит перейти в другой город – перейдешь в другой. А самоуправством, требованиями или, упаси Бог, захватничеством не занимайся никогда. Будешь в правде жить, так и будем мы с тобой друзьями и братьями, и детей моих будешь дальше крестить. – Тут Мономах на секунду замолчал. – А возьмешься нарушать законы, насильничать и душегубствовать, так и знай, все силы свои положу против тебя. Так, как против любого, кто на Родину мою руку поднимет.

Опять повисло молчание. Олег сел. Видно было, что он задумался и успокоился.

– Всю правду ты сказал, друг и брат мой, князь Владимир Всеволодович Мономах, – тихо произнес Олег. – Прости меня, брат, – обняв Мономаха, сказал Олег. – Сбила нелегкая меня с