Мономах. Сильный духом - Александр Александрович Ладович

Вдруг, совершенно для всех неожиданно, один из ратников, стоявший рядом с великим князем, ударил Изяслава Ярославича копьем в спину. Изяслав тут же упал от смертельного удара. Всеволод не понял, что произошло. Он застыл на месте. Другие воины схватили нападавшего. Подскочившие Мономах и сын Изяслава Ярополк бросились к великому князю. Сын и племянник перевернули истекающего кровью князя на спину. Изяслав еще дышал. Он поднял вверх правую руку. Было видно, что великий князь силится что-то сказать. Его сын Ярополк наклонился ближе к отцу. Кашель прорвался из груди Изяслава Ярославича. Кровь хлынула изо рта. Изяслав на мгновение затих, собрал все оставшиеся силы, попытался выплюнуть кровь, заполнявшую его горло. Сын вытер его рот ладонью. Седая борода князя была в грязи и крови. Глядя куда-то ввысь, Изяслав напрягся, снова попытался что-то сказать, сил хватило только на то, чтобы еле слышно прохрипеть:

– Простите…

И все. Великого князя Изяслава Ярославича не стало. Ярополк прислонился к груди отца и залился рыданиями. Мономах вскочил на ноги. Он полоснул взглядом убийцу Изяслава. Брат убитого великого князя Всеволод Ярославич схватил убийцу за грудки, тряс его и кричал:

– За что?!

В бессильном гневе Всеволод упал на колени. Вдруг к убийце подскочил с залитым кровью отца и искореженным горем лицом князь Ярополк Изяславич и мгновенным движением меча разрубил убийцу пополам. Стоявшие вокруг люди еще не успели прийти в себя от убийства великого князя Изяслава Ярославича. Столь скорый суд и вовсе обескуражил всех. На мгновение повисла тишина, ее разорвали рыдания Ярополка Изяславича, который упал на колени и пополз по кровавой грязи к телу своего отца.

Похоронив брата и выдержав девятидневный траур, Всеволод Ярославич перешел на великокняжеский престол в Киев. Своего старшего сына Владимира Мономаха он перевел на княжение из Смоленска в Чернигов.

Часть 3. Отец

Наступила весна 1079 года. Уже полгода Владимир Мономах правил в Чернигове, а его отец, Всеволод Ярославич, – в Киеве. За эти шесть месяцев Всеволод четыре раза вызывал сына из Чернигова к себе в Киев. По любому мало-мальски важному вопросу добрый, но безвольный и слабохарактерный великий князь Всеволод Ярославич советовался со своей надеждой и опорой – мужественным, храбрым и отзывчивым старшим сыном Владимиром Мономахом. У Владимира к этому времени родился третий сын, которого назвали Святославом. Любящий отец, добрый и хозяйственный правитель солнечными весенними днями строил планы на грядущий год. Он хотел объехать все свое княжество, детально ознакомиться с положением дел в селах, деревнях и весях Черниговской земли, чтобы на месте оказать помощь нуждающимся. Владимир понимал, что он находится в самой тесной связи с населением своего удела, а взаимная помощь и поддержка всегда важны как для князя, так и для всех жителей. Мономах планировал затеять строительство в самом Чернигове, засеять хлебами как можно больше земли, чтобы встретить предстоящую зиму спокойно и безмятежно настолько, насколько это возможно. Много планов было в голове у Владимира Мономаха, только вот войне там не было места. Всей своей душой Мономах надеялся, что воцарившийся мир на Руси если и не будет вечен, то хотя бы продлится как можно дольше.

У брата его бывшего друга Олега, князя Романа Святославича, были совершенно иные планы. Он так же, как и в прошлом году его брат Олег Святославич, нанял половцев и двинулся на Русь. Об этом Мономах узнал из письма от отца. Всеволод Ярославич не звал сына к себе в Киев, а отправлял во главе дружины против князя Романа и его половецкого войска к Переяславлю. Правда, на этот раз Всеволод Ярославич и сам изъявил желание принять участие в походе. Он сообщал сыну, что приведет киевскую дружину туда же, к Переяславлю. Там киевская и черниговская дружины и должны встретиться.

Известие о том, что беда надвигается на Переяславль, вмиг вернула Мономаха из его грез и мечтаний в суровую реальность. Теперь уже вместо богато усеянных черниговских полей хлебом могла оказаться усеянной Переяславская земля, да только не хлебом, а трупами после разорительного половецкого нашествия. Этого никак нельзя было допустить. Переяславль был особо дорог сердцу Мономаха. Там он родился и вырос, там, в конце концов, находится могила его любимой матери. В Переяславле в то время правил его младший брат, юный князь Ростислав. Опыта ведения боевых действий ни с половцами, ни с кем бы то ни было другим он не имел. И поэтому, невзирая на стойкость и мужество его дружины, сам Переяславль, как и все Переяславское княжество, были в смертельной опасности. Надо было спешить. В очередной раз Владимир Мономах шел во главе своей дружины, вместе они снова вставали на пути врагов Отечества.

«Князь Роман Святославич, – думал Мономах, – чего ему не сидится спокойно в Тмутаракани? Что его не устраивает? Даже если что-то не устраивает, почему он не приехал или, на худой конец, не отправил гонца с письмом к великому князю? Открыто высказал бы все свое недовольство, и мирно на словах обо всем договорились бы. Зачем втягивать в это стольких людей? Своим поступком князь Роман как минимум посеял страх и переполох в Киевском, Черниговском и Переяславском княжествах. Это почти половина Руси. Из-за разногласий двух человек население такой огромной территории не может жить спокойно. Более того, это является самым плохим в его поступке – князь Роман ведет на Русь душегубов-половцев, которых и хлебом не корми, дай только поживиться за чужой счет. Так ведь половцы эти не только добро у людей отбирают. Бог бы с ним, с добром этим. Добро можно снова трудом нажить, пусть порой и непосильным, но все же можно. Так ведь эти половцы жизни отбирают, щедро сея гибель людей по всей земле, где проносится их смертоносная лава, а кому чудом удастся выжить, их эти же половцы уведут в плен и продадут в рабство в неведомые края, откуда, скорее всего, никогда не суждено будет вернуться. Хотел бы я поглядеть в глаза князя Романа Святославича и расспросить его обо всем этом».

Гонец нарушил размышления Мономаха. Он сообщил князю, что совсем рядом великий князь с киевской дружиной и к вечеру они встретятся недалеко от Переяславля.

Вечером киевское и черниговское войско, к всеобщей радости, встретились. Отец обнял сына. В этот раз Всеволод Ярославич вел себя странно. Обычно трусливый и плаксивый в таких ситуациях, сегодня он сам на себя был