Распознавания - Уильям Томас Гэддис

— И тогда она как заговорила на брайле… сказал кто-то.

И Анна попросила Эда Фисли купить ей пива. Пока он ходил, она повернулась к Стэнли и сказала, — Я слышала, ты собираешься в Рим паломником. Где взял деньги?

— Мать… оставила.

— Страховка? страховку не дают, если…

— Нет, это были… она приколола их к своему белью, нижнему белью.

— Слышала, твоя подружка с белыми ногтями тоже вышла в окно. Что? Стэнли в ужасе уставился на Анну.

— А ты не слышал? Тут был Макс, с газетой. Это прямо на первой полосе. Выпрыгнула из окна отеля.

— Нет но, она бы не прыгнула, она бы… упала, запинался он. — Она бы не стала просто… убивать себя…

— Прыгнул а-прыгнул а, не начинай… всего этого, прыгнула. И она себя не убила, просто покалечилась. В газете пишут она в Беллвью. Анна взяла свое пиво, не говоря ни слова сделала глоток, повернулась, — Эй ты куда?

— Ну я думал съездить туда, съездить в Беллвью…

— Брось ты ради Бога, так поздно туда не пускают. А к ней наверняка никогда не пустят. Она там наверняка вся в гипсе…

— Пожалуйста… сказал Стэнли, с внезапной мольбой посмотрев на Эда Фисли, который стоял уставившись в пол, безмолвно.

Все трое помолчали, опустив глаза, и до них донесся жалобный голос Дона Билдоу. — Она вся распухла, причем сразу перед моим отплытием. И не знаю, стоит ли мне уезжать, когда она такая.

— Водянка?

— Да откуда у шестилетней девочки быть водянке? простонал Билдоу, ковыряя желто-бурый галстук, который будто подпирал его на месте.

— В смысле Хоспади, что творится с людьми? спросил наконец Эд Фисли. Стэнли стоял с оцепенелым видом. — И в смысле Хоспади, все уезжают, все за границей. Не был в Париже с семи лет, Хоспади ехать туда сейчас! В смысле ехать в Сен-Жермен-Де-Пре, где подражают Гринвич-Виллиджу, пока мы здесь в Гринвич-Виллидже все еще подражаем Монмартру… В смысле Хоспади. Анна пристально следила за ним, отметив напряжение в голосе, натужность, с которой он говорил и отвернулся. Когда он поднял глаза и заметил ее взгляд, заговорил снова, еще натужней и о Максе, чтобы избежать разговора о чем-то другом. — И в смысле видели у Макса пачку конфедератских денег? Всякие старые конфедератские десятки и двадцатки, говорит, купил их почти за гроши, в смысле на кой они ему, если он едет в Париж? В смысле, знаете? Хоспади. И я видел, как он разговаривает с Билдоу, в смысле с чего они вдруг ладят с Билдоу, после того дела со стихами, стихами, которые опубликовал Билдоу…

— Он же все объяснил, сказала Анна. — Он их не украл, он сказал, это все та тощая девчонка, ну ты ее помнишь, она еще писала стихи, или так всем плела. Макс сказал, она сама дала их ему и попросила опубликовать под его именем. Наверное, притворилась, что не хочет публиковаться под своим именем на случай, если людям не понравится. Это просто гадко, втягивать Макса в неприятности. Наверняка была под кайфом. Тут как раз арестовали того торчка, с которым она зависала.

— Что с ней случилось?

— Не знаю.

— В смысле Хоспади что творится с людьми. Знаете? В смысле, как с Ансельмом, слышали про него? Макс мне сказал, он ушел в монастырь. В смысле Хоспади я бы лучше сдох. Осторожно, пиво проливаешь.

— Он… это правда? спросил Стэнли.

— В смысле Хоспади мне откуда знать? нетерпеливо ответил Эд Фисли. — Мне так сказал Макс. Какой-то орден с обетом молчания на западе.

— Я всегда думала, что он педик, сказала Анна.

— Но… это правда? повторил Стэнли, уставившись на Эда Фисли.

— Мне откуда знать! сорвался на него Эд Фисли. — В смысле, я же сказал… прости но, Хоспади, в смысле неужели с нас всех не хватит этого всего? Они посмотрели на него с удивлением, настолько изменился его голос, почти надтреснул; и потом он оправился, не глядя на них, бубня, — Потому что Хоспади в смысле нельзя же просто ну знаете в смысле Хоспади…

— Я слышал, ты купил самолет, сказал немного погодя Стэнли. Эд Фисли кивнул, но глаз не поднял. И потом его спросила Анна,

— Это правда? что мы читали в газете? Это про твоего отца было утром в «Таймс»?

— Мне откуда знать, я же не читаю «Таймс». Хоспади. Наверное. Тут он поднял глаза. — Есть сигареты? Оба пусто смотрели в ответ. — В каком это смысле? сорвался он снова. — Про все это… эти обвинения в сговоре с иностранным государством, и все идет к черту, и вдобавок у отца еще и удар? Ты в этом смысле? В смысле Хоспади говори прямо, в каком ты смысле.

— Да она… ни в каком смысле, сказал Стэнли, поднимая ладонь.

— Ну Хоспади все говорят без смысла, отстранился Фисли, бормоча, и стоял, протирая пол ботинком.

— Но ты… у тебя все хорошо, с деньгами? у тебя хватало денег, если ты смог купить самолет?..

— Самолет, да он разбился во Флориде. Были когда-нибудь в Тампе? В смысле Хоспади что за паршивый город, Тампа. Они там ни хрена не обрадовались.

— Ты разбился? на самолете?

— Я взлетал, врезался в стаю паршивых птиц.

— Но ты цел? не пострадал?

— Хоспади нет, я и не знаю, что случилось, после того как увидел прямо перед глазами белых птиц. Я напился. В смысле Хоспади, какой везде проклятый Хоспадом бардак, все и сразу.

Эд Фисли стоял и смотрел, как его носок трет половицу, втаптывая сигаретный окурок в дерево, и не поднимал взгляд, пока его не спровоцировало их затянувшееся молчание. Он поднял взгляд, и они опустили.

— В смысле, мой старик, Хоспади никогда не любил старого засранца, но мне мне чертовски неприятно виден» его таким, просто… просто сидит и кичем пошевелить не может, просто так и сидит.

Когда Анна открыла рот, Стэнли посмотрел на нее с опаской, словно ожидал какую то нотку едкого триумфа (раз уж на то пошло, ее саму в новостной заметке о ее аресте в ночь, когда она стиралась в туалете метро, назвали сталинисткой, или троцкисткой, или матерью, сочетавшей в себе и то и другое, что-то в этом духе); ведь они оба почувствовали, будто вдруг потеряли друга или хотя бы обеспеченного знакомого, к кому могли обратиться в какой-нибудь час нужды, как и было раньше: или, скажем, кто-то подобный просто ушел из их жизни и кто-то другой, внешне похожий, пришел. И потому Стэнли удивился при виде