Девушка с ножом - Одри Блейк

– А разве вас не ждут здесь, в нашей лечебнице, во вторник? Если вы не придете, доктор Крофт никогда вам не простит. – За одним из многочисленных бокалов портвейна Гарри все-таки выклянчил у ее наставника приглашение.

– Да, но я бы хотел приехать в воскресенье днем. Чтобы увидеть вас. Позволите пригласить вас на прогулку, мисс Биди?

Просьба застигла Нору врасплох.

– Доктор Тримбл, я…

– Я бы спросил вас с глазу на глаз, будь у меня возможность застать вас одну, но…

– Никаких таких возможностей, Гарри, – отрезал доктор Гибсон. – Я знаю, что тебя условности волнуют мало, но мне не все равно.

Доктор Тримбл ухмыльнулся.

– Я так и думал.

– Да и я не уверена, что стоит доверять моряку, – поддразнила Нора, хотя это была ложь. Доктор Крофт когда-то тоже служил во флоте, а ему она доверяла безоговорочно.

– Этому моряку можно доверять, мисс Биди, – горячо возразил Гарри. – Доверьтесь мне… и мы с вами… – Он запинался, но затуманенные выпивкой глаза по-прежнему горели.

– Я подумаю, – пообещала Нора. Гость был слишком обаятелен, чтобы отказываться от дальнейшего общения, но под строгим взглядом Гибсона она заколебалась и все же протянула руку на прощание.

– Спасибо. – Доктор Тримбл склонился над ней с поцелуем, и Нора тут же отняла руку, делая вид, что ничего необычного не почувствовала. – Спокойной ночи.

Девушка поспешила прочь, подстегиваемая странным трепетом в животе, и торопливо закрыла дверь. В гостиной доктор Гибсон продолжал выговаривать доктору Тримблу, однако Нора и не пыталась расслышать. Она вдруг поняла, что стажера весьма интересуют ее планы на выходные, и от этого предвкушение стало еще слаще.

Глава 12

Не сумев предостеречь Гарри, Дэниел чувствовал себя неловко и понял, что просто обязан предупредить мисс Биди или доктора Крофта. Поговорить с Хорасом было бы проще, но, скорее всего, совершенно бесполезно. Крофту Тримбл нравился, к тому же тот позволял мисс Биди делать все, что ей заблагорассудится. Дэниел напрасно напрягал мозги, пытаясь придумать, как шепнуть девчонке на ухо хоть словечко предостережения, дать понять, что за компания была у Гарри в Париже.

Впрочем, неумение подыскать нужное слово оказалось неважным. На следующее утро Дэниел проспал и, так и не увидев мисс Биди, помчался в больницу. Он стремглав вылетел за дверь и замедлил шаг только после того, как добрался до приемного отделения Святого Варфоломея, где хирурги собрались обсудить утренние дела. Гарри пришел раньше, но его осунувшееся бледное лицо было еще более измученным, чем у Гибсона. Набрякшие веки нависали над мутноватыми глазами, словно наспех завязанные помятые ленты.

Пожалуй, не всех флот обучает беспробудному пьянству, решил Дэниел и даже заулыбался, обдумывая, как наказать приятеля, но мрачное выражение лица еще одного врача остановило его. Улыбка исчезла с лица Гибсона, когда он заметил тревожные признаки: руки, неловко сжатые в кулаки, опущенные глаза, чтобы только не встречаться взглядом с ним. Молодой коллега отошел в сторону, пропуская доктора Викери, чьи жесткие голубые глаза сверкали, но губы были так странно сжаты, что Дэниел не мог понять, сдерживает хирург ликование или же ярость. Сглотнув в наступившей внезапно тишине, Гибсон прищурился, удивляясь, почему даже Гарри не смотрит на него.

Викери откашлялся и заговорил таким зловещим шепотом, что его было трудно расслышать.

– Одна из неприятных задач медицинской профессии – наблюдать за болью и страданиями, которые причиняют пациентам нерадивые врачи и хирурги. Пока все трудятся, спасая жизни, неизбежно случаются печальные ситуации, когда вы или другой врач по невежеству и невнимательности… – Его речь стала более отрывистой и яростной, отчего на нижней губе скопились капельки слюны. Невзирая на возможные упреки Викери, Дэниел хотел лишь знать, кто именно страдает, чтобы помочь. Но Викери все говорил и говорил, а его немигающий взгляд и манера мучительно медленно тянуть каждое язвительное слово все сильнее действовали Дэниелу на нервы, подтачивали его самообладание, разрывая душу на болезненные куски.

В конце концов Гибсон не вытерпел и отбросил все манеры и приличия.

– О каком пациенте все-таки речь? – поинтересовался он. Поскольку Викери ответил ледяным молчанием, Дэниел потребовал уже громче: – Так где пациент, о котором вы говорите?

– Умирает. Из-за раны на месте пальца, которая загноилась.

– Пальца? – переспросил Дэниел. Нет, Викери не мог иметь в виду Бет. – У мисс Картер? Но вчера вечером у нее все было хорошо. Что значит «умирает»?

Сам того не желая, он принял бойцовскую стойку: голова откинута назад, а плечо выставлено вперед, готовое принять удар.

И удар последовал.

– Предлагаю посмотреть, что происходит с пациентом, когда врач игнорирует законные процедуры. Заражение крови – пренеприятная картина.

Палата расплылась перед взором Дэниела, мелькнули только злобно сощуренные глаза Викери и разочарованные лица коллег, когда Гибсон повернулся и поспешил в отделение для выздоравливающих. Санитар направил его в отдельную палату, где мисс Картер обнаружилась с разбинтованной рукой. Лицо у нее было мертвенно-бледным, лишь на щеках пылали два ярко-красных пятна. Кожа стала сухой, как скала в пустыне, и такой же горячей. Дэниел отказывался верить, что перед ним та самая женщина, которую он лечил только вчера. Да, она билась в истерике, но потому, что в ней кипела жизнь. Сейчас же перед ним лежало вялое, безвольное тело, дыхание было прерывистым и хриплым, словно перекатывались мелкие камешки в пруду. Дэниел приподнял раненую руку. Культя распухла до чудовищных размеров, некогда аккуратные черные швы лопнули и сочились кровью. Красные линии инфекции сначала разошлись по ладони, а затем рванули вверх по руке, по срединной вене предплечья.

– Не может быть, – прошептал он, чувствуя особый жар там, где отравленная кровь подбиралась к плечу и сердцу пациентки. Общее заражение крови. Дэниел ни разу не видел, чтобы оно развивалось так быстро. Он услышал, как сзади кто-то вошел в палату.

– Когда сегодня утром я разбинтовывал ей руку, то обнаружил, что рану так и не прижгли. – В печальном голосе Викери слышался лишь заметный намек на торжество, но даже это было слишком для Гибсона. Желудок предупреждающе сжался. Либо Дэниела сейчас вырвет, либо он ударит этого любителя позлорадствовать, и оба варианта станут последним поступком в его карьере врача.

– У меня есть немало историй болезни и трактатов… – Беспомощный ответ Дэниела так и повис в воздухе.

– И мертвая молодая женщина.

Дэниел усиленно заморгал, борясь с черными пятнами, которые замелькали перед глазами.

– Она еще не умерла. – Осознание этого факта заставило сосредоточиться. – Мне нужны пиявки и чистая вода. Может быть, еще удастся спасти пациентку, ампутировав руку. – Он снял сюртук и принялся расстегивать запонки.

– Вы официально отстранены от этого