Наследник земли Русской - Дмитрий Валентинович Агалаков

А вопрос о господствующей в ней религии все еще повисал в воздухе. Звенели колокола православных церквей по всему Русско-Литовскому княжеству, собирая простой люд на молитву, но сама литовская знать, руководившая страной, молилась у языческих капищ. Были среди них православные, но были и католики. Ведь рядом раскинулся оплот папского престола на востоке – Польша, с которой Литва то враждовала, то мирилась. И каждый из литовских феодалов смотрел в свою сторону. А ксендзы из соседней Польши так и лезли на территорию, во дворцы и замки, пытаясь обратить литовскую знать в свою веру. И это у них частенько получалось.

Дмитрий Иванович Донской, разбивший татар, а потом получивший от них сторицей, решил на этот раз выступить исключительно в роли политика. Он хорошо знал, как русские и литовцы с западной стороны ударом меча опрокинули татар, он сам бил их два раза: на реке Воже он посек войско мурзы Бегича, мамайского полководца, а на Дону расправился и с самим Мамаем.

Теперь его мечтой было объединить Московскую Русь и Русско-Литовское княжество. Так бы он восстановил то великое государство, которое неразумные русские князья, объятые гордыней и жадностью, потеряли в бесконечных междоусобьях полтора века назад.

А способ осуществить великий план был простой – проще и придумать нельзя. Дмитрий Донской отправил послов к двадцатипятилетнему великому князю литовскому Ягайло с предложением взять одну из своих дочерей в жены. Предположительно, старшую, Софью. Ей только что исполнилось пятнадцать лет. Чем не пара? Было это в 1384 году. Дмитрий Иванович даже готов был забыть о том, что именно Ягайло четыре года назад шел на помощь Мамаю, и кто его знает, как бы еще повернула судьба, поспей литовец на Дон вовремя и ударь он московитам в спину. Но весть, что Мамай уже разбит, заставила Ягайло повернуть войско назад. Дмитрий Донской предлагал забыть старые обиды и породниться. Наконец, так делали всегда и все правители мира сего. Вчера – враги, нынче – друзья и близкие родственники, все решает высокая политика, взаимовыгодные интересы, и ничего более.

А какие перспективы сулил этот союз Руси! Такой огромной силой они могли бы не только противостоять Орде, но сами двинуться на нее и погнать проклятых татар обратно в далекие заволжские степи.

Ягайло уже совершенно серьезно рассматривал предложение Дмитрия Ивановича. За этот союз всецело выступила Ульяна Александровна – вторая жена, ныне вдова Ольгерда и мать Ягайло. Она была дочерью великого князя тверского Александра Михайловича, уже ставшего легендой. Это он полжизни воевал с Иваном Калитой, иначе говоря – с Москвой, оспаривая первенство на русском престоле. Но не только первенство. Иван Калита всячески расстилался перед Ордой, большим был хитрецом, а вот тверской князь Александр не хотел стелиться. Тверское восстание против Орды сыграло роковую роль в судьбе Александра Михайловича. Это его, оклеветанного, убили в Орде вместе с сыном Федором по приказу хана Узбека, причем утром предупредили, что сегодня зарежут – дали помолиться и проститься с родными. А потом зарезали. После этой казни тверичан в проклятой степи и возвысилась Москва над другими княжествами. Овдовевшая Ульяна перешла под опеку великого московского князя. Но таковы были правила феодального мира и такова была злая усмешка судьбы.

– Послушай, сын, – говорила она Ягайло, – Великий князь Дмитрий, хоть и строптив, и гордец не хуже твоего отца Ольгерда, да хранит Господь его душу, и тебя самого, но решился на великий шаг. – Она даже руку с перстнями сжала в кулак. – В его начинании промысел Божий! Теперь дело за тобой – только сделай верный шаг. Дмитрий Иванович знает, о чем говорит: объединить всю Русь и встать стеной против поганых, не об этом ли мечтали все русские и литовские князья? Хоть и враждовали между собой, но разве не мечтали? Когда еще Господь пошлет такую удачу?

– Он же твою родную Тверь воевал, матушка, разве забыла?

– Не забыла. Ну так правители всегда кого-то воюют. Это их предназначение.

Ягайло стоял у гигантского камина в два человеческих роста, замком сцепив руки на груди, и смотрел в огонь.

– А как же зов крови, он тебя не мучает? – спросил у нее сын. – Пролитой крови твоих тверичан? Князь Дмитрий многих побил.

– Они и твои тоже, наши тверичане.

– Тем более, матушка.

– Нисколько. Если мучиться зовом пролитой крови, то вся земля скоро кровью и умоется.

– Она и умывается.

– Так разве стоит приумножать эти реки? Ждать, когда реки в моря превратятся? Стоит ли ждать, когда все захлебнутся в этой крови?

Ягайло вздохнул. В его глазах сверкали отсветы языков пламени. Жар приятно касался лица.

– Ты забываешь, матушка, это я с Мамаем решил четыре года назад рука об руку сражаться с великим князем Дмитрием.

– Не забываю, сынок. А дошел ли ты до Дона?

– Не успел.

– Видишь? Не судьба. Не хотел того Господь. И потом…

– Что? – неспешно обернулся он к матери.

– Это в тебе гордыня лишь говорила. Да распри из-за земель. Так из-за них всегда будут распри. Сколько великих князей сгорело в этом огне? Несть им числа. И потом, тебе хороший союзник нужен против Ордена, он нам ни месяца покоя не дает. Только и жди крестоносцев в белых плащах на наших дорогах.

– Тут я согласен, русичам они враги не меньше, чем нам, а то и поболее.

– Орден сто раз подумает, прежде чем напасть на нас, коли вы с князем Дмитрием в одной лодке окажетесь. Не попадешь под прелесть гордыни, мой сын, окажешься победителем многих врагов. А еще, и это самое главное, Дмитрий Иванович хочет всю русскую землю православной сделать. Это его великое божеское предназначение. Так помоги ему в этом! Нуждается он в твоей поддержке.

Ульяна была ревностной православной христианкой – строила церкви и монастыри. И вновь Ягайло вздохнул, и легкое раздражение прозвучало в этом вздохе:

– Ты забываешь, матушка, во мне только еще рождается этот зов. Я толком и не знаю, каков мой Бог. Отец мой у капища молился, ты вон в церкви ходишь. А я не определился еще.

– Так определись, – подсказала заботливая мать. – И не затягивай слишком. Познать Господа – это чудо. Вся твоя жизнь начнется заново. Возродишься ты. К вечной жизни возродишься.

Ягайло покачал головой:

– Не уверен я, не снизошло на меня благословение твоего Иисуса Христа. Пока нет. Умом понимаю многое из того, что Он говорил, но в сердце пока нет