Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес

Предприниматель снова невозмутимо закурил. Амиль ничего не ответил и продолжил ждать; между ними разверзлась яростная тишина, подобная дикому зверю, способному заставить его замолчать навеки. Он понял, что для дона Исидро разговор окончен, а его мечты о независимости умирают в муках. Нужно идти ва-банк, убедить его, что амбиции Амиля – не пустой звук.

– Послушайте, сеньор Ордас, когда я покину эту комнату…

Делец на мгновение поднял указательный палец, привычным жестом показывая, кто хозяин ситуации, и слегка наклонился к нему.

– Не лгите, – сказал дон Исидро с поистине кошачьим хладнокровием. – Не лгите мне в моем собственном доме.

Побледневший Амиль непонимающе покачал головой.

– Вы пришли сюда не для того, чтобы стать моим партнером, – пояснил он. – Во-первых, потому что у моих партнеров есть деньги, а у вас нет; во-вторых, потому что мои партнеры готовы пойти на риск ради выгоды, а вы нет; в-третьих, потому что у моих партнеров хватает пороху вести со мной дела, а у вас нет.

Амиль не знал, как отвечать на такие слова. Он почувствовал себя неожиданно беззащитным, потерянным, с него слетела вся уверенность, с какой он пересек этот порог, все его силы поглотил не ведающий жалости взгляд дона Исидро.

– Я только хочу сказать, что если уйду отсюда без…

– Помолчите. – Приказ и жестокий взгляд, уничтожающий людскую волю, вдавили Амиля в кресло. Ему оставалось только внимать словам дельца. – Будьте правдивы, сеньор. Вы пришли шантажировать меня, а не стать моим партнером или предложить сделку. Неужели вы и правда думаете, что мне не приходилось иметь дело с нечистоплотными авантюристами, c голодающими самохвалами, с жадными проходимцами, с посредственными выскочками или с болванами вроде вас, вздумавшими поживиться за мой счет?

– Я не думал оскорбить вас, дон Исидро, – сказал Амиль. – Я только хотел…

– Знаю я, чего вы хотели. Я уже несколько дней жду вашего визита, – ответил предприниматель, поднявшись на ноги и пыхнув сигарой. – С учетом сложившейся ситуации предлагаю заключить сделку. – Он развернулся, подошел к рабочему столу и позвонил в колокольчик. – Если вы согласитесь, будем считать вопрос закрытым; если откажетесь, а у вас есть на это право, боюсь, вам придется обсудить ваши требования с доном Орасио Сальватеррой и его людьми.

В этот момент дверь открылась, и зашел дворецкий, пропуская того самого дона Орасио, высокого человека, которого Амиль видел на званом вечере деда. Той ночью его внимание привлек приметный шрам дона Орасио. Он говорил о том, что этот человек опасен. Амиль выдержал его взгляд, пытаясь сохранить лицо. Дон Орасио – вытянутый, как винтовка, облаченный в темно-синее, с резко очерченными скулами и линией челюсти – со зловещей улыбкой жестом руки предложил Амилю сделать выбор. Побежденный, тот сдался и опустил глаза. За рослым вожаком зашли еще четверо крепких мужчин, судя по виду, не понаслышке знавших, что такое отнимать чужую жизнь. Амиль сглотнул, силясь сдержать панику и нервную дрожь. «Они тебя убьют, – подумал он. – Если не примешь предложение, полетишь с какой-нибудь скалы неподалеку от собственного имения – и дело с концом». Он почувствовал смерть близко, как никогда, и в животе его завязался узел, лишающий дара речи. Один из вошедших неспешно придвинулся к нему справа и скрестил руки на груди, демонстрируя татуировку с черным скорпионом на запястье. Еще двое зловеще нависли у него за спиной. Амиль судорожно вздохнул, чтобы справиться с собой, и вжался в кресло. Теперь он водил по нему кончиками пальцев, не теша себя мыслями о богатстве, растворившимися в воздухе, а думая о неотвратимой смерти.

– Я вас слушаю, – ответил Амиль.

– Я сделаю вас богатым человеком, – сказал дон Исидро и вдруг улыбнулся, – но мне понадобится кое-что взамен, чтобы удостовериться в вашем молчании. – Амиль едва сумел кивнуть. Дон Орасио подошел к нему своей страшной звериной поступью, подавляя его своим присутствием. Амиль мельком взглянул на него и кашлянул с напускным спокойствием. – Я хочу, чтобы вы рассказывали мне обо всем, что происходит в Ас-Айрасе, – продолжил дон Исидро. – Прежде всего, каковы намерения вашего деда в отношении меня. Мы договорились?

Амиль легонько кивнул. Независимость, которой он так жаждал, в обмен на предательство семьи. Ему не нравились эти условия, но другой возможности у него, наверное, не будет. Он немного подождал под тяжелыми и безмолвными взглядами всех собравшихся. Молодой Кастронавеа показался себе крошечным человечком с непомерными амбициями и ухватился за них, чтобы не намочить штаны, ибо больше храбрости взяться было неоткуда.

– Договорились, – сказал Амиль, не сумев скрыть дрожь в голосе. – Я согласен работать на вас и молчать, если вы объясните, о каком богатстве идет речь, и мы заключим письменное соглашение.

Дон Исидро показался слегка удивленным, словно не ждал от него такого продуманного ответа, и выдохнул колечко дыма. Затем улыбнулся, сладко, как змей, и протянул ему руку.

– Я передам вам сто тысяч реалов и буду переводить по пять тысяч в год в банк по вашему выбору на счет, открытый на ваше имя.

Амиль не смог сдержать нервной улыбки.

– Если вы задержитесь сегодня в Понферраде, сегодня вечером мы подпишем договор, где вы подтвердите, что работаете на меня, – добавил дон Исидро.

– Да, разумеется, – поспешно и слишком пылко ответил Амиль.

У Амиля не было иллюзий насчет происходящего. Он знал, что, принимая эти деньги, подписывает себе приговор: если станет известно, что в шахте Наседейро добывают серебро, фортуна резко повернется к нему спиной, и за предательство семьи и деда он окажется на улице. Договор будет заключен на его имя, что рискованно, но Амиля это не волновало – он станет магнатом. К тому же дону Исидро не выгодно, чтобы кто-то прознал о его сказочных доходах, а после подписания документа его тайна тоже будет стоять на кону. Амиль встал и попрощался, пожав руку дельца так крепко, как только мог, а затем все те же четверо с угрожающим видом проводили его до выхода.

Исидро остался стоять и курить с непроницаемым видом, провожая глазами внука дона Доситеу, покинувшего кабинет. Закрыв за ним дверь, дон Орасио достал гребешок и пригладил черный вихор. Потом он вопросительно посмотрел на Исидро, но тот молча повернулся к пустому камину, чтобы расположиться поудобнее. Его не отпускало чувство, что Амиль де Кастронавеа был лишь бледной тенью дона Доситеу, юным корыстолюбцем, которому не хватало силы духа проложить собственный путь. Люди, ведомые жадностью, всегда казались ему склонными к предательству, ведь смелость в них рождается исключительно из жажды заполучить