Не для меня Дон разольётся… Во имя Отечества - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

не мог прорваться к штабу сквозь сплошную стену огня. Пришлось для этой цели задействовать почтового голубя. И вполне успешно! Но и резервный батальон прибыл на передовую с огромными потерями, поскольку итальянцы заблаговременно пристреляли здесь буквально каждый метр.

Ситуация для 85-го и поддерживавшего его 67-го полка, невзирая на первичные успехи, стала складываться далеко не в благоприятную сторону. К вечеру у австрийцев начали заканчиваться боеприпасы и вода, а предстояло штурмовать еще третью линию итальянской обороны, оставшуюся непрорванной. Противник же, почуяв ослабление наступательного порыва, сразу же после наступления темноты перешел в собственную контратаку. Ведущую роль в ней играл вышеупомянутый 9-й штурмовой батальон «ардити». Вместе со всеми пошел вперед и Степан. Вот он-то как раз преспокойно мог остаться в тылу, однако совесть не позволила.

В полной мере осознав, что инициатива перешла в руки противника, командование 85-го полка скрепя сердце отдало приказ своим передовым подразделениям отойти на прежние позиции. И все же итальянским «ардити» удалось окружить и отрезать от основных сил захвативший высоту Кол-Мошин батальон лейтенанта Сентьорди, продержавшийся в осаде вплоть до полудня следующего дня. Лишь тогда, расстреляв все боеприпасы, оставшиеся в живых двадцать шесть офицеров и двести пятьдесят рядовых выбросили белый флаг. При этом преобладавшие здесь русины неожиданно запели сложенную ими в годы войны грустную народную песню, в которой матери убитого в бою солдата предлагалось засеять песком голую скалу: «Когда тот песок житом взойдет, тогда твой сын с войны придет. Песок житом не всходит, нет сына, не приходит».

– О чем они поют, Стефано? – спросил Воинцева один из «ардито». – Ты же их язык вроде должен знать…

Степан в двух словах пересказал ему сюжет песни.

– Черт возьми, как это верно! – воскликнул итальянец, хлопнув себя по подсумку.

Сам же Степан со смешанным чувством смотрел на понуро стоявших пленных. С одной стороны, это были такие же люди, украинцы. А с другой… Ведь именно подразделения 85-го пехотного полка захватили его в плен во время Зимней Карпатской битвы 1915 года. Теперь роли, получается, поменялись…

Первая военная зима выдалась очень холодной, поэтому вплоть до конца апреля не только горные вершины, но и перевалы по-прежнему оставались засыпаны глубоким снегом. Что, разумеется, только прибавило лишних сложностей войскам 8-й армии генерала Брусилова, стремившейся наконец прорваться на венгерскую равнину и победно завершить войну взятием Вены или Будапешта. 24 марта (6 апреля по новому стилю) русские 13-я и 14-я пехотные дивизии вплотную приблизились к высоте 927, австрийцами называемой горой Козялята, фактически запиравшей вход в долину реки Цирохи. Без овладения ей нечего было и думать о дальнейшем наступлении в направлении словацкой Снины.

В тот же день начался первый штурм, поначалу развивавшийся довольно медленно. Дальнейшему продвижению русских препятствовало большое количество австрийских пулеметных гнезд, расположенных на доминирующих высотах. Ну и артиллерия не отставала. Единственным успехом атакующих стало занятие частями 13-й пехотной дивизии северной окраины села Верхняя Поляна. Со стороны неприятеля ей противостояли 32-я и 43-я ландверные дивизии, хоть и понесшие большие потери, однако сумевшие отстоять свои позиции. Беспрерывные атаки русских войск, постепенно ослабевая, продолжались вплоть до 10 апреля. Но решительного успеха добиться не удалось.

Поняв, что его подчиненным требуется отдых, генерал Брусилов приказал приостановить дальнейшее наступление. Пять дней было потрачено на пополнение, перегруппировку и приведение себя в порядок. После соответствующей артподготовки штурм с новой силой возобновился в 11.00 3 (16) апреля 1915 года. На сей раз усилия левого фланга 13-й пехотной дивизии поддерживало наступление правофланговых полков 14-й пехотной дивизии. И это сразу принесло свои плоды. Ближе к вечеру 14-й дивизии удалось-таки овладеть пресловутой Козялятой, попутно отбив еще и фланговую контратаку противника со стороны высоты 791. В плен было взято 10 офицеров и 465 солдат при четырех орудиях.

Естественно, австрийское командование не смогло смириться с потерей столь важной позиции. Почти сразу в неподготовленную атаку на захваченную русскими Козяляту был брошен 15-й Тренчинский гонведный полк, состоявший преимущественно из одних словаков. Его солдатам довелось пережить много испытаний. Прижатые к земле губительным неприятельским огнем, они были вынуждены копать себе убежища прямо в снегу, то и дело натыкаясь на окоченевшие трупы товарищей, полегших в предыдущих боях. Ни о каком продвижении вперед не могло идти и речи. Однако и россияне больше думали об укреплении своих новых позиций, чем о контратаке. В противном случае они вполне могли захватить остатки окончательно деморализованного словацкого полка.

Убедившись в полной бесперспективности дальнейших попыток по отвоеванию Козяляты, австро-венгерские генералы решили временно перейти к жесткой обороне. Изрядно потрепанный 15-й Тренчинский полк был отозван с передовой и отправлен в Ужгород, где и удостоился похвалы высшего командования. Как иронично заметил в своих воспоминаниях кадет-аспирант Артур Шимко: «За то, что мы там лежали на горе в Карпатах, был наш батальон отмеченный, а весь полк получил почетное наименование Козялятского».

Для подготовки нового приступа противник начал стягивать гораздо более серьезные и основательные силы. Вместо 15-го гонведного к подножию Козяляты перебросили 85-й пехотный Мараморско-Угочанский полк, а с 22 апреля позиции русских на горе начала обстреливать колоссальная мортира фирмы «Шкода» калибром 305 миллиметров. Разрывы ее снарядов образовывали в земле огромные воронки. Продолжает готовиться к дальнейшему наступлению и 8-я армия генерала Брусилова. На австрийский артобстрел русские отвечают собственными залпами. Пока же и тех и других опять начал донимать жуткий запах разложения от оставшихся на нейтральной полосе тел погибших солдат. Для их уборки устраивались периодические перемирия, которые, впрочем, то и дело нарушались обеими сторонами. Причем происходило это не из-за злого умысла, а из-за постоянного ожидания вражеского подвоха. В итоге к многочисленным павшим прибавлялись новые убитые и раненые.

Однако далеко не все тревоги оказывались ложными. В ночь с 25 на 26 апреля (по новому стилю) русские перешли в атаку в направлении села Земпленороси. Однако австрийцы держались чутко и сумели ее отбить, после чего, в свою очередь, предприняли собственную контратаку. Тоже без особых результатов. Вот во время этих событий Степан в плен и попал. Теперь же, похоже, колесо сделало свой оборот. Обстоятельства переменились. Но и Степан давно стал другим. Слишком многое минуло за три истекших года. Потому он и смотрел на былых врагов без особой вражды. Сейчас делить им было нечего…

18

Разразившаяся в июне 1918 года битва на Пьяве (вторая, по терминологии самих итальянцев), или Равноденственное сражение, являлась последним наступлением австро-венгерских войск за все время Первой мировой войны. И оно с треском провалилось. Хотя поначалу австрийцам даже сопутствовал некоторый успех. Им удалось захватить несколько плацдармов на противоположном – правом – берегу реки. Однако этим дело и ограничилось.