Только нет зеленых чернил - Наталья Александровна Веселова

И именно в ту секунду, когда все уже набрали воздуха, чтобы засмеяться, раздался громкий, резкий вскрик – и Даша как ошпаренная отскочила от ящика, где во время анекдота рассеянно перекатывала кочаны:

– Мышь! Там мышь! Она меня цапнула! – И девочка обескураженно выставила руку с капелькой крови на тыльной стороне ладошки.

Риммин анекдот пропал втуне – грянуло оглушающее ржанье, но совсем по другому поводу: наличие на ленинградской овощебазе агрессивной мыши-хищницы, чуть ли не людоеда, нападающего на ни в чем не повинных школьниц, затмило неудачный запутанный анекдот. Все, кроме Даши и Андрея, покатились со смеху. Он кинулся к девочке, забыв о необходимости хранить тайну:

– Больно? Где? Покажи!

Его маневр был немедленно замечен, со всех сторон на разные голоса понеслись издевательские замечания:

– О-хо-хо, что тут у нас открывается… Давай, еще языком ей рану вылижи – ты же, кажется, ее верный песик… Ой, сколько страсти… О кочан не споткнись, Ромео…

– Да, больно, – серьезно ответила Даша, не обращая внимания на злобную насмешку окружающих. – Такая маленькая, а как кусается…

Впервые в жизни Андрей мысленно поблагодарил маму за то, что она ежедневно, провожая сына в школу, пунктуально проверяла наличие у него чистого носового платка, – он торжественно выхватил его – клетчатый, заботливо наглаженный – из кармана и прижал к двум пунцовым точкам на тонкой девичьей кисти.

– Неприятно, – раздался рядом взрослый мужской голос; это очень кстати появился некий с утра не казавший носа бригадир не пойми чего. – Укус мыши – довольно опасная вещь: они какую только заразу не переносят. По правилам тебя, девочка, надо сейчас отправлять в этот… как его… ну, в общем, куда укушенных со всего города отвозят и обрабатывают. – Он кивнул на линялый плакат, висевший на стене и невозмутимо гласивший: «В случае укуса дикими грызунами обратись в городской антирабический центр!»; грустный мужик в спецовке, изображенный на плакате, был укушен по меньшей мере волкодавом и баюкал покалеченную руку в окровавленном бинте. – На укус мыши скорая не поедет, так что своим ходом придется добираться. Но обязательно с сопровождающим, – юркие глазки бригадира уже искали, кого назначить на роль такового.

– Я с ней поеду! – категорически объявил Андрей.

Мужик кивнул, понимающе ухмыльнувшись, и велел обоим немедленно собираться.

Процессия гордо удалилась по проходу, чавкая сапогами по жидкой грязи: непривычно кроткая, прижимающая к груди пострадавшую руку девушка, расправивший плечи во всю пока невеликую ширь ее рыцарь с орлиным взглядом и мужичок-бригадир в кирзачах и спецовке, мусолящий во рту потухшую беломорину.

– Везет дуракам! – отчетливо прозвучал позади чей-то завистливый стон. – А нам тут еще три часа корячиться…

* * *

Укушенных за день по городу граждан собрался целый коридор. В основном пострадали от собак – своих и чужих, одну девушку искусала ее домашняя ручная морская свинка. С такой экзотикой, как кровожадная мышь в капусте, никто из пострадавших за всю жизнь ни разу не сталкивался, поэтому даже сквозь собственную боль почти каждый счел своим долгом отпустить в сторону розовой от возмущения Даши хоть небольшую, но шуточку. Маленькая гадость – а все ж приятно. И вдруг Даша не выдержала – после того, как медленно трезвеющий товарищ, решивший, по собственному признанию, шутки ради отнять кость у сидевшей на цепи кладбищенской сторожевой собаки и слишком поздно заметивший, что цепь просто лежит на земле, а не прикована к будке, с нехорошим смешком высказал предположение, что мышь оказалась мужеского пола и была Дашей неудачно схвачена «за самое драгоценное, что есть у мужика». Андрей не успел вовремя среагировать, да и толком не знал, что в таких случаях делают, ведь все выглядело довольно мирной шуткой, – а девушка вскочила и пошла прямо на сидящего у стенки обидчика, глумливо ухмылявшегося ей в лицо.

– Слушай, парень, а если б я была не женщина, а мужчина? Да еще и побольше тебя? Ты ему тоже не побоялся бы сказать, что он мышь за сиськи хватал? – гневно спросила она.

По соседству несколько покусанных обернулось в предвкушении развлекательного скандала.

– Ты че? – удивился оскорбитель. – Я ж не в обиду… Я так просто… Смешно же – мышь-мужик…

Было совершенно очевидно, что он в принципе не понимает сути предъявляемой претензии. Андрей на всякий случай угрожающе вырос рядом с Дашиным плечом, и, оценив выражения сразу двух нависающих над ним лиц, пострадавший на кладбище гражданин поднял обе замотанные серыми окровавленными полотенцами руки, на всякий случай прикрываясь от возможного нокаута:

– Все, все, извиняюсь… Не подумал…

По Дашиному лицу прошла не злая, а брезгливая гримаса. Круто развернувшись, девушка пошла прочь, Андрей, в легком недоумении, – за ней.

– Даша, зачем ты нарывалась? – тихонько спросил он, когда они вдвоем уселись на черную дерматиновую лавку в некотором отдалении от основной очереди. – Он же идиот полный. Ему что-то доказывать просто бесполезно, а озвереть он мог. Хорошо хоть смирный оказался, а то сейчас бы драка, милиция… Ну и мы, конечно, были бы во всем виноваты, потому что он взрослый, а мы – школьники…

– Да потому что… Потому что не могу… Не выношу… – Некоторое время девочка тяжело дышала, но вдруг ее прорвало: – Вот ты, Андрюша, умный человек вроде. Ну разве ты не видишь, что кругом творится? Что эта власть скотская со всеми нами делает? Все унижены, оплеваны – даже сама эта очередь тому свидетельство: неужели вместо одного кабинета нельзя открыть два, три, четыре, когда столько пострадавших собралось?! Это меня – мышь дурацкая, а вон ту бабушку – стая бездомных собак, ей ведь срочная помощь, наверно, нужна, а она в очереди третий час сидит, вся зеленая уже… Ах, боже мой, боже мой… Всем плохо – а любой женщине – вдвойне! Она всегда в проигрыше, потому что слабее и можно на ней отыграться, и вообще так принято – что именно она жертвует всем. Равноправие, равноправие… Равное право шпалы таскать и грузовик водить – вот что это за равноправие… А оскорбить можно в любой момент, как вот этот кретин меня сейчас, – и не только он, но даже ты не понял, что тут такого… Ну, подумаешь, пошутил глупо… А ведь и правда: будь я мужиком, он бы дважды подумал, прежде чем так шутить, потому что можно и по шее схлопотать… Гнусная, незавидная женская доля у нас – как была, так и осталась…

И в этот момент Андрей понял, что полностью с ней согласен – из-за мамы. Из-за двух тяжеленных арбузов, которые та осенью