По следам повелителя бурь - Георгий Кан

Там когда-то был рыбацкий посёлок. Жители Кобяйского улуса построили в этом месте дома-музеи землякам – народным писателям Якутии. Русскую избу – Владимиру Фёдорову, якутский балаган – Николаю Лугинову, урасу – эвенкийскому писателю Андрею Кривошапкину. Владимир Фёдоров был первым жителем, рожденным в Таас-Тумусе, а сейчас он как раз возвращается оттуда на катере.

Телефон Яши зазвонил.

– Да. Передам. Очень хорошо.

Ребята, Татьяна Александровна с утра говорила с Фёдоровым. Он согласился дать интервью и ждет нас завтра в отеле «Тыгын Дархан». А сейчас заезжаем за Сашенькой и едем в университетский музей петроглифов. Во второй половине дня встречаемся с археологами из якутского филиала Академии наук.

День пролетел незаметно. Намеченные встречи состоялись. Василий всё больше убеждался, что легенды о сата имеют под собой основание. Упоминания об этом камне в беседах с историками звучали неоднократно. А среди музейных экспонатов они увидели изображения рунических знаков, удивительно похожих на тамгу канглов.

Когда они вышли из очередного кондиционированного помещения, то убедились, что смог от лесного пожарища никуда не делся.

– Лес горит в районе Кангаласского мыса. Я вам вчера говорил, что там залежи бурого угля. Правда, возгораний на этом месторождении за всё время не зафиксировано. Чего не скажешь о месторождении в Сангарах, это ниже по течению Лены, там каменный уголь тлеет уже много лет, – сказал Яша, выруливая в сторону холмов.

– Но ведь мы на Кангаласском мысу… – начала Сашенька.

– Всё равно побываем, – весело закончил Яша. – А сейчас едем к моим родителям. Они ждут к ужину.

Деревянный дом Айталыновых находился в дачной местности Хатын-Юрях рядом с городом. Гостей ждали. Стол накрыли на веранде, чтобы ветерок с холмов сдувал назойливых рыжих комаров. Яша походил на отца, Романа Саввича, крепкого шестидесятипятилетнего спортивного вида мужчину. Мама, Наталья Филипповна, внешне чем-то напоминала будущую невестку Нюргуяну. Возраст этой хрупкой моложавой женщины было трудно определить. Сидели допоздна, пока отпугивавшие комаров спиральки-дымокуры окончательно не истлели.

На следующий день Сашенька, Василий, Яша и Дмитрий в холле четырехзвездочного отеля «Тыгын Дархан» ожидали писателя. Владимир Николаевич вышел из лифта ровно в двенадцать и подошёл к ребятам. Среднего роста, в очках и с аккуратной бородкой, он походил на академического учёного.

– Прошу ко мне, – пригласил писатель и направился к лифту. Разместившись в гостиной номера, все какое-то время смотрели друг на друга. Повисло неловкое молчание, пока наконец Владимир Николаевич не заговорил.

– Татьяна Александровна рассказала о цели вашей киноэкспедиции. Очень интересная тема. О камне сата я слышал обрывочные истории, но сведения о нём у меня скромные. В то же время влияние шаманов на погоду без всяких волшебных камней известно, и я о нем неоднократно упоминал. Не буду рассказывать отдельно о шаманизме. Это большая и интересная тема. Ей, кстати, посвящена моя недавно вышедшая книга.

– Да, она называется «Служители трёх миров», – сказала Сашенька.

– Приятно слышать, что вы с ней знакомы, – ответил Фёдоров. – Однако всё, что я хотел сказать, не уместилось в одном томе, поэтому готовится к изданию вторая книга. Шаманизм, как вы знаете, это древняя религия, которая основана на вере в общении шамана с духами в состоянии транса, так называемого камлания. Я неоднократно встречался с этими людьми и один из них был моим другом – Дмитрий Дмитриевич Попов-Хобочоон. Образно выражаясь, ему довелось прожить две жизни. Двадцать лет он танцевал в классическом балете Якутского музыкального театра. Затем Дмитрий Попов перешёл в фольклорный коллектив Национального театра танца и продолжил с успехом выступать в новом амплуа до самых почтенных лет. Органично воплощал образы белых шаманов, небесных владык и великих старцев. А в середине девяностых годов прошлого века он стал самой популярной личностью труппы, обладателем гран-при международного этнографического фестиваля.

В октябре 1993 года в немецком городе Тюбинген общество «Запад – Восток» устроило международный семинар по традиционным культурам. Помимо доклада и обмена мнениями была запланирована наглядная демонстрация северного фольклора. Большую часть программы должен был «закрыть» известный чукотский ансамбль «Эргырон», перед ним с номером «Шаманское камлание» выходил Дмитрий Попов.

Напомню, что осень в Германии и осень в России, а особенно – в Якутии, приходятся, как известно, на разные месяцы календаря. В середине октября в Тюбингене ещё зеленели трава и деревья, на ветвях висели не сорванные яблоки и груши, моросил мелкий тёплый дождик. В окрестностях же Якутска земля уже была покрыта снегом. Об этой далёкой щемяще-родной белой стране и затянул ностальгическую песнь-импровизацию Дмитрий Попов. А потом перевёл эту песнь на камлание и так вошёл в образ, что…

– Это было какое-то неземное состояние, испытанное лишь однажды в жизни, – рассказывал мне позже Дмитрий Дмитриевич. – Тело сперва заледенело, а затем всё покрылось холодным потом. И вдруг я увидел, почувствовал, что прямо на меня летит густой снег. Я машинально стал загребать его руками и разбрасывать в стороны. И в этот момент в зале раздался дружный крик. Я глянул со сцены, и мне показалось, что над гигантским стеклянным «аквариумом» здания кто-то разрезал огромную перину – плотная волна белого снега скользила по стенам, сползая к их основаниям…

Владимир Николаевич поправил очки и продолжил:

– В общем, выступление «Эргырона» было сорвано. Тюбинген в этот день и даже ночь стоял на ушах, а Попов прятался в гостинице от журналистов, мгновенно слетевшихся со всей Германии.

Сенсацию о чуде, сотворённом «великим якутским шаманом», немецкие репортёры разнесли по всему свету, и когда Дмитрий Попов в 1996 году отправился в составе своего театра в гастрольное турне по Европе, его уже ждали и встречали там как известного северного кудесника. На подъезде к Франции коллеги, знавшие, что страну целых полгода мучает страшная засуха, стали в шутку просить «Дым Дымыча» нашаманить хоть небольшой дождичек. В ответ он лишь молча посмеивался в свои седые усы, но, как только автобус пересек пограничный шлагбаум, с неба густо посыпались крупные капли, загремел гром.

К неимоверному счастью французов, дождь шёл до самого конца гастролей, иногда даже мешая выступлениям. В таких случаях Попову перед выступлениями на открытых площадках приходилось «разгонять тучи» на пару-другую часов.

Понятно, что ореол великого шамана в глазах восторженных хозяев воссиял над его головой ещё ярче. К тому же в одном из детских садов Дмитрий Дмитриевич подошёл к малышу, который в свои три года мог передвигаться, только держась за стенку, взял его на руки, прижал к груди, покрутил в воздухе, поставил посреди комнаты, и тот… счастливо потопал безо всякой опоры. Воспитатели сначала замерли, а потом дружно захлопали в ладоши.

– Да, – подтверждал сам Дмитрий Дмитриевич, –