По следам повелителя бурь - Георгий Кан

– А как к вам пришёл дар? От рождения? – спросил я его.

– Нет. В моей жизни был момент, когда я словно переродился. Рос я круглым сиротой, ни отца, ни матери даже в глаза не видел, а люди вокруг были разные. Очень часто приходилось переносить обиды, которых я не заслуживал. Никакой защиты от зла в мире людей у меня не было, и я искал её в природе. Уходил подальше в лес, бродил вдоль лугов и полей и обращал к ним свои невольные просьбы о помощи. Странно, но я, совсем ещё мальчишка, совершенно не боялся безлюдья, заброшенных мест и даже старых кладбищ. С десяти лет у меня было уже было собственное ружьё, и я при всяком удобном случае сбегал с ним в тайгу.

На охоте, поздней осенью, всё и случилось. Поначалу день складывался удачно – было тепло и солнечно, я подстрелил двух зайцев, но, уже возвращаясь домой, неожиданно заблудился. Едва на тайгу опустились сумерки, как пошёл дождь со снегом. Лес стоял по-осеннему голый, спрятаться было некуда, я быстро промок и стал замерзать. Я уже еле брёл и, наверное, погиб бы через несколько часов, но в самый последний момент набрёл на какой-то полянке на старинную могилу. Над ней, по древним якутским обычаям, был сооружён небольшой домик. На моё счастье, одна из бревенчатых стен прогнила и обрушилась, и я смог забраться вовнутрь. Надмогильное сооружение над старинным якутским захоронением. Для маленького мальчика оно вполне может стать убежищем.

– Не жутко было?

– У меня не оставалось выхода. Более того, оказавшись внутри, я почувствовал не страх, а какое-то блаженное, словно исходящее от доброй печи, тепло. Оно согрело меня настолько, что я даже снял и отжал суконную куртку и рубаху, а потом полуголый, положил под голову двух зайцев и заснул. Когда я проснулся, солнце уже приветливо заглядывало в щели домика, а вся одежда была совершенно сухой.

Дома меня, конечно, потеряли. А когда дядя узнал, на какой поляне и каким образом я переночевал, то рассвирепел и отодрал за уши за то, что я нарушил покой умершего ойуна.

Оказывается, эта старинная могила была шаманской. «Чтобы больше близко к ней не подходил, а то я тебя прибью!» – пригрозил дядя, но именно с того дня я стал регулярно тайком навещать своего спасителя. Приносил немного какой-нибудь еды, клал её у могилы, молча стоял и мысленно разговаривал с шаманом.

Потом я узнал, что в таком надмогильном сооружении живёт Земляная душа умершего. Одна из трех составляющих человеческой души.

– В чём же проявилось ваше перерождение?

– В том, что я получил защиту. Конечно, я по-прежнему оставался маленьким и худощавым, но перестал бояться врагов. Когда хозяин решил в очередной раз избить меня за какую-то мелкую провинность, я так глянул на него, что, уже замахнувшись, он отбросил палку, молча повернулся и ушёл. И после этого случая уже никогда не поднимал на меня руку. И мальчишки в школе, прежде обижавшие на каждом шагу, стали обходить стороной, потому что я вдруг научился мысленно выпускать в обидчиков какие-то невидимые лучи-стрелы, которые жалили не хуже ос…

– А кто обучал вас шаманским ритуалам?

– Когда я переехал в Якутск и был принят на работу в театр, там царили такие звёзды, как народный артист СССР Дмитрий Ходулов и замечательный актёр-самородок Лазарь Сергучёв. И тот, и другой прекрасно разбирались в древних обрядах, часто исполняли их на подмостках, великолепно играли на бубне. Я просто смотрел, запоминал и пытался повторить. Так, незаметно и научился.

А шаманский дар время от времени проявлял себя. Помню, в конце 1942 гола я увидел во сне грядущий перелом в войне. А в 1945-м, накануне самой Победы, «услышал» из репродуктора, висящего над нашей юртой, голос Левитана. Естественно, никакого репродуктора никогда у нас не было. И даже моя жена сначала мне приснилась, а потом появилась в реальной жизни.

– Ну вот, пожалуй, и вся история, – сказал Владимир Николаевич. – Её я опубликовал уже когда Дмитрия Дмитриевича не стало.

– Получается, что шаманы могут вызвать метеорологические изменения и без камня сата? – спросил Вася.

– Вацлав Серошевский в своей книге «Якуты» приводит рассказы жителей намского улуса, которые он записал в восьмидесятых годах девятнадцатого века, – сказал Яша, – я даже с этих страниц снял копию. Он пишет… – Яша поправил очки и начал читать: – «…Замешательство в природе производит волшебный камень сата. Знакомый шаман-приятель говорил, камень этот чаще всего находят там, где ударил гром. Сата зарождается сам собой во внутренностях лошади, быка, медведя, волка, собаки, утки, гуся, орла и т. д. Самый сильный сата – волчий: он производит засуху и стремительные ветры, холод, заставляет падать среди лета снег. Сата похож на человеческую голову, только небольшой величины. На нём можно отличить рот, нос, глаза, уши. Он обладает душой и способен умирать, то есть лишаться волшебных свойств. Если его коснётся женщина, если его увидит посторонний глаз, а также если его держать нагим, не закрытым, он умирает. Если его бросить в кипяток, он долго с жужжанием будет бегать и кружиться по дну посуды, пока не успокоится и не умрёт. Умерший сата превращается в обыкновенный камень, но живой сата достаточно поднять к небу на ладони, сейчас же с той стороны подует холодный ветер. Если обладающий сата отправляется в дальнюю дорогу, то он подвязывает его под гривой или хвостом лошади, отчего последняя не потеет: ей постоянно прохладно, ветерок постоянно обдувает её, сгоняя прочь комаров и оводов. Чтобы побудить сата проявить свои качества, нужно его отхлестать; употребляя также заклинание: «Пусть дитя моё не останется живым!.. Пусть жена моя не останется живой!.. Я не знаю греха, я знаю тебя…» Сата нельзя держать дома, а нужно отыскать дуплистое дерево и, обернувши камень шерстью того животного, которое его породило, осторожно положить в дупло и закрыть».

Все молчали, словно боялись нарушить мистическую ауру, повисшую в гостиничном номере.

– И все-таки шаманы обходились без камня? – спросила Сашенька.

– Получается, что обходились, – сказал Яша. – Однако все эти чудеса с метеорологией мы знаем лишь из устных источников, большая часть которых является легендами.

– Представляете, какое можно было бы снять кино! Монгольское войско медленно движется среди леса замёрзших китайских воинов. Или такой ролик. Над Парижем среди лета начинается снегопад, и на этом фоне камлает актёр якутского балета, – начал Дима.

– А я верю, что это