По следам повелителя бурь - Георгий Кан

– Ну что же, закончим на этой оптимистической ноте наше обсуждение. Ребята, приглашаю вас вечером в наш Академический театр имени Пушкина. Сегодня последний спектакль сезона, и он будет по моей пьесе «Созвездие Марии», – объявил Владимир Николаевич.

Случайностей не бывает

Заскочив с утра на работу в музей, Савраскин вышел на улицу. Накрапывал летний питерский дождик. Открыв зонтик, он быстрым шагом направился в сторону Литейного. Накануне позвонил Рацевич и попросил зайти.

Валерий Аркадьевич, перешагивая через две ступеньки, буквально взлетел по широкой лестнице на второй этаж, прошёл по коридору и открыл высокую дверь. Рацевич стоял около письменного стола и разговаривал по телефону.

– Вы уже выехали? – Увидев Савраскина, он указал тому на стул. – Мы на месте. Ждём, – продолжил он и положил трубку.

– Валерий, здравствуй, хорошо, что ты поторопился. Минут через тридцать здесь кое-кто появится.

– Кто?

– Потерпи. Дай возможность тебя удивить. Кофе будешь?

Минут через двадцать пять в кабинет постучали, дверь открылась, и вошёл среднего роста белобрысый парень в джинсах и такой же рубашке с короткими рукавами.

– Николай, – воскликнул Рацевич, – ты уже здесь! Молодец. Заводи.

Николай посторонился и впустил невысокого человека.

– Самуил Леонидович! – воскликнул Савраскин, уставившись на вошедшего. – Это вы? – Подошёл ближе и впился взглядом в лицо Моргенштерна.

Моргенштерн стоял, опустив седую голову. Выглядел он странновато. Обычно осанистый, одетый в дорогой костюм, сейчас он, в серой ветровке и джинсах с пузырями на коленях, напоминал уставшего пенсионера с дачной электрички. Только очки в золотой оправе напоминали, что этот дедуля – профессор, доктор исторических наук Самуил Леонидович Моргенштерн.

– Самуил Леонидович, присаживайтесь, – пригласил Рацевич.

Моргенштерн робко подошёл к столу и тяжело уселся.

– Чаю или кофе не желаете?

– Спасибо, если можно, чай.

Рацевич поставил перед Моргенштерном стакан в серебряном подстаканнике.

– Вы можете с нами поговорить?

– Да. Уже несколько дней как я начал понимать, о чём со мной говорят.

– А до этого?

– До этого не очень.

– Вы помните, что с вами случилось за последнее время?

– Дня три или четыре назад в женщине, у которой почему-то оказался дома, я узнал свою сестру Беллу. Мы с ней не виделись больше десяти лет. Она с семьёй жила в Ялте. Изредка посылали поздравительные друг другу. Ещё реже звонили по телефону. Но как я оказался у неё дома, представить себе не могу.

– А что нам расскажет Николай? – посмотрел на своего молодого сотрудника Сергей Васильевич.

– Уважаемого Самуила Леонидовича месяц назад срисовала первая же видеокамера при въезде на Крымский мост, когда он перед пунктом досмотра вышел из машины такси. Возможно, подышать свежим воздухом. Через две недели после того, как начались поиски профессора, его фото было внесено во всероссийскую систему распознавания лиц. Видеозапись на мосту подтвердила внешность этого человека. Помогли искусственный интеллект системы и коллеги из Симферопольского управления ФСБ. На этом же видео мы увидели номер и марку автомашины такси. Водитель был установлен уже в Питере. Он сказал, что на своей машине занимается междугородними перевозками. Заказ этот и адрес, по которому взял пассажира, помнит. Получив вызов, он в тот же день, к семнадцати часам, подъехал к подъезду. Пассажир показался ему каким-то странным, вроде больным. Водитель уложил чемодан в багажник и даже помог этому человеку устроиться на заднем сиденье. Помнит, как пассажир передал ему сразу всю сумму за проезд, шестьдесят пять тысяч рублей. Ехали не торопясь и не разговаривая. Дважды водитель останавливался перекусить в придорожных кафе, но клиент оставался в машине и никуда не выходил. Даже в туалет. Казалось, что пассажир всю дорогу спал и только, когда остановились перед КПП на переправе, он на несколько минут вышел из машины. Стоял и таращился на пилоны Крымского моста. Приехали поздно вечером по названному адресу в центре Ялты.

– Самуил Леонидович, – обратился к Моргенштерну Рацевич. – Вы нам можете объяснить ваш внезапный отъезд в Крым?

Профессор жадно отхлебнул остывший чай.

– Я ничего не помню. Вы не поверите, но я только несколько дней назад стал узнавать родную сестру. И когда появились сотрудники ФСБ из Симферополя, то обрадовался им, как родным.

– Ребята сказали, – заметил Николай, – что он бросился к ним, как ребёнок, нашедший родителей. Держал одного из них за руку, пока его не посадили в самолёт. Когда я встретил Самуила Леонидовича в Пулково, он тоже схватил меня за руку.

– Что же с вами случилось, уважаемый? – спросил Савраскин.

Моргенштерн посмотрел на начальника службы безопасности музея, будто увидел его впервые. Потом всплеснул руками:

– Валерий Аркадьевич, это вы! Как я рад вас видеть!

– Самуил Леонидович, как вы оказались в Крыму? Почему нефритовая шкатулка очутилась у вас дома?

– Постойте, постойте, я помню, как принёс эту шкатулку домой.

– Зачем? Это же музейный экспонат, который нельзя выносить. Уж вам ли этого не знать?

– Мне приказали принести шкатулку с работы домой.

– Кто?

– Я не знаю. Хотя понимаю, что тащить эту вещь домой – настоящая дикость.

– Вы, уважаемый, напоминаете мне булгаковского Степана Лиходеева. Этот господин тоже не помнил, как оказался в Ялте и как подписал контракт с Воландом, – сказал Сергей Рацевич.

– Что хотите, то и думайте.

– Вы помните, с кем общались перед отъездом в Крым? – спросил Рацевич.

– Нет, не помню. Я, кажется, очень устал, – сказал Моргенштерн и прикрыл глаза.

– Николай, отвези Самуила Леонидовича домой, человеку надо отдохнуть после дороги.

Когда дверь за ними закрылась, Рацевич спросил у Савраскина:

– Валерий Аркадьевич, а ты давно общался со своим сотрудником, который обнаружил тайник в шкатулке? Ну, с этим Василием?

– Василий Высоких? Я звонил ему пару раз, но тот не отвечал. Вероятно, нет связи. Он же с киногруппой по Лене путешествует. У них сейчас должно быть около девяти вечера.

Вася поднял телефон после второго гудка.

– Василий, добрый вечер, – сказал Савраскин. – Хорошо, что я наконец тебя застал. Как дела? Как путешествуете?

– Валерий Аркадьевич? Неожиданно. Здравствуйте. А я тут думал, позвонить вам или нет. Что-то много странностей вокруг…

Савраскин минут двадцать держал трубку у уха и медленно кивал. Потом, договорившись с Василием о следующем сеансе связи, нажал отбой.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Рацевич.

– В основном какая-то мистика, – пожал плечами Савраскин. – В общем, приплыли они на своём катере в село Арылах – навестить бабушку Яши Айталынова, одного из участников экспедиции и однокурсника по Московскому университету. Бабушка повела ребят на экскурсию на какую-то заброшенную ферму, которая стоит на окраине лесного поля. На прогулку с ними