По следам повелителя бурь - Георгий Кан

Много воды утекло. Комсомольские газетчики разбрелись по жизни своими путями-дорогами. Некоторые стали известными журналистами, поэтами и писателями, другие в корне изменили судьбу и превратились в комсомольских и партийных функционеров. Один парень ушёл в милицию и дослужился до высоких чинов в Министерстве внутренних дел России. Но самое интересное, что многие с удовольствием вспоминают свою юность в этих стенах. Пожалуй, ни об одной «конторе» в Якутске не было написано столько воспоминаний, сколько о «Молодежи Якутии». Я пришла сюда работать, когда редактором был Алексей Михайлов. Прекрасный поэт и замечательный человек. К сожалению, он рано ушёл из жизни. Ну что, пошли дальше?

Сашенька почувствовала, что запах дыма стал сильнее. Дома на проспекте утопали в смоге.

– Ветер с севера подул, с Кангаласс, – сказала Наталья Филипповна, – к сожалению, здесь так почти каждое лето.

– Нам говорили, – ответил Вася.

Сашенька запах лесных пожарищ помнила с детства.

Вскоре вышли на площадь Дружбы народов, где находились Академия наук и Театр оперы и балета.

– Видите, впереди за мостом слева белое прямоугольное здание. Это студия «Сахафильм». Фильмы, созданные здесь, демонстрируются рядом, в кинотеатре «Лена». Ты его, Сашенька, должна с детства помнить, – сказала Яшина мама.

– Конечно.

В зрительном зале было прохладно. Усевшись, все переводили дух от жары и дыма. Погас свет, и сюжет захватил с первых минут. Герой, одинокий батрак Степан Бересеков, периодически впадает в летаргический сон. Только сын местного священника, художник и учёный Иван Попов, может отличить его сумеречное состояние от настоящей смерти. Попов должен уехать в длительную этнографическую экспедицию. Степан решил последовать за своим спасителем, чтобы не быть похороненным заживо.

Герой фильма каждый раз погружается в сон, когда видит красоту. Впервые он теряет сознание от фантастического заката над долиной реки. В следующий раз Степан уходит в забытье, пораженный красотой девушки в свадебном наряде. Судя по всему, таких случаев в его жизни было немало. Шаманка вылечивает его от этого «недуга», но жизнь Степана сразу же теряет смысл и цвет. Для него это становится невыносимым, и он просит шаманку вернуть всё обратно.

– Какой интересный фильм, – задумчиво сказал Дима. – И как здорово снята природа.

– Вся история пронизана добротой, – произнесла Сашенька.

– Философия доброты – это основа в культуре якутского народа, – добавила Наталья Филипповна.

После сеанса их встретила Нюргуяна, которая развезла всех по домам.

После ужина Сашенька раскрыла ноутбук и стала работать. Часа через два она спросила:

– Бабуля, а ты знала поэта Алексея Михайлова?

– Конечно. Его жена Марта Георгиевна преподавала русскую литературу на историко-филологическом факультете в нашем университете. У меня есть сборники его стихов. Вот один из них. – Она сняла с полки книжку, на обложке которой был изображён Якутск на фоне Хатын-Юряха.

Сашенька раскрыла книжку. Она почему-то была уверена, что всё увиденное с утра неслучайно. И прогулка по Якутску, и ресторан, и художественный музей и, наконец, этот удивительный фильм… «Печаль моя светла, печаль моя полна тобою…», вспомнились знакомые строки. Сейчас они относились не только к городу, но и к целому миру, который она покинула много лет назад и в который наконец вернулась.

Девушке показалось, что кто-то подаёт знаки, ищет и зовёт её. Почему ещё тогда, на курсах сценаристов в «Останкино», она выбрала тему о происхождении якутского народа? Почему книжки с её изображением неожиданно встречаются в таких разных местах? А эта записка в нефритовой шкатулке, с которой вообще всё началось и которая в конце концов привела её домой? Случайность ли это? Взгляд упал на строки в сборнике Михайлова[8]:

Где бы я ни был,

Снишься всё чаще,

Если на дальнем взгрустну берегу.

Город родной мой,

Город, светящийся

Спелой брусникой

На белом снегу…

Пещера Гуанга

В интернет-карте из космоса причалы на городской протоке Якутска напоминают рыбий скелет. От центрального настила-позвоночника влево и вправо уходили причалы-рёбра. На одном из них стояли Сашенька, Василий и Дима. Минут через пятнадцать из-за острова появился «Кангаласец» и стал приближаться, вздымая буруны коричневатой речной воды. Ветер сменил направление, и река на время очистилась от дыма лесных пожарищ. С утра в новостях передали, что основные пожары полыхают на северо-востоке в Амгинском и Борогонском улусах.

– Вчера от Жатая Кангаласский мыс различить было невозможно. А сегодня вроде нормально! – прокричал из рубки Матвей.

На катере сделали генеральную уборку. Поручни сияли, будто столовые приборы перед банкетом, а палуба после судовой швабры поблёскивала влагой. В каютах всё было вымыто и протёрто, как перед морским парадом.

На выходе из протоки открывался простор. Лена, спокойная, широкая и мощная, несла воды на север. Сашенька подумала, что такой вид мог сразить своей красотой не только Степана Бересекова, но и любого другого.

Якутск скрылся, и мимо уже проплывали деревянные домики Жатая, портовые краны, перелески тальника и зелёные луга. Попутно шли «на севера» осевшие по самые борта танкеры-наливники. Река жила своей трудовой утренней жизнью. У подножья выступающего мыса, как и везде, сгрудились разномастные контейнеры и бытовки, в которых хранили своё добро рыбаки.

– Может, я поговорю с Матвеем? – спросил Вася у Димы.

– А какой смысл? Что ты у него спросишь? Откуда у него спутниковый телефон? Или почему его разбил столбняк в Арылахе? Глупо. Твой фээсбэшник же сказал, чтобы мы просто держали ухо востро.

– Подождём, пока он как-нибудь проявит себя. Тогда хотя бы повод будет спросить, – предложила Сашенька.

Нос «Кангаласца» с хрустом вошёл в галечник. Витёк сбросил трап, и ребята спустились на землю.

– Какие будут планы? – спросил Матвей из окна рубки.

– Трудно сказать, – ответила Сашенька. – Мы здесь походим часов до трёх. Дима, захвати в кают-компании термос и корзинку с пирожками. А ты, Матвей, если хочешь, жди на берегу.

С горы по камням струился ручей. У самого пляжа он срывался с полутораметровой высоты, падал на гальку и уходил в реку.

– Дядя Коля, дальнобойщик говорил мне о каком-то ручье, который течёт с вершины берега, – произнесла Сашенька.

Перед ними возвышался песчанистый склон. В нескольких местах его пересекали чёрные жилы каменного угля.

– Дальше от берега угольный разрез, – сказал Матвей.

Увидев, что Матвей пошёл за ними, Вася бросил:

– Тебе-то что неймётся?

– Да ладно уж, схожу с вами. Размяться не мешало бы.

Опять появился дымок. Вася стал карабкаться вдоль ручья. Остальные медленно потянулись за ним. Поднимались минут тридцать, пока не добрались до вершины. Ничего похожего на скальные рисунки, не встретилось. С горы открывалась долина, пересечённая рекой.