«Химия и жизнь». Беллетристика. 1995-2004 - Юрий Романович Охлопков

— Прошу прощения, — галантно произнес он. — Я еду издалека и ищу ночлег. В Гиве есть гостиница?

Загорелое лицо и белые зубы. Они блеснули в приветливой улыбке… Лет тридцать или чуть больше — самый прекрасный, с точки зрения Бубеля, возраст женщины.

— У нас есть дом для приезжих, — ответила она. — Он почти всегда пустой, но гостям мы рады.

— Не могу ли я вас подвезти? — предложил Бубель.

Она ответила коротким кивком и уселась рядом, аккуратно уложив на коленях складки платья.

— Вам повезло, — сказала. — Завтра в Гиве праздник.

— Замечательно! — вздохнул он. — Но завтра мне нужно ехать дальше, меня ждут дела.

— У нас праздник особенный, вы обязательно должны посмотреть.

Нехитрые деревенские радости Бубеля совершенно не привлекали, однако, не желая возражать, он отделался чем-то неопределенным. При некотором воображении этот звук можно было счесть за согласие.

⠀⠀

Деревенька (или маленький городок?), как он и ожидал, оказалась чистенькой и аккуратной. Симпатичные домики за невысокими оградами, яркие ухоженные клумбы. Главная улица, по которой они въехали в поселок, упиралась в невысокий холм с округлой вершиной, покрытой травой. На маленькой центральной площади, за столиками открытого кафе, несколько стариков неторопливо потягивали пиво.

— Вот здесь, — показала спутница Бубеля на двухэтажный дом красного кирпича. — Я вас провожу. — И мелодично позвала, пройдя сквозь стеклянные двери в просторный холл: — Овадия, Овадия! У нас гости!

Раздались шаги, из-за двери за стойкой вышел толстяк со светлыми глазами на круглом, усмешливом лице.

— Ах-ха! — восторженно вскричал он. — Гости! Это же замечательно! Как же давно у нас не было гостей! Очень рад, очень! Господин?..

— Бубель, — отрекомендовался Бубель. — Инспектор Бубель. Полицейское управление Намариса. Надеюсь, я не доставил вам лишних хлопот?

— Ни в коей мере, — заверил толстяк. — Лучшая комната к вашим услугам. Уместно ли спросить: что привело вас к нам?

— Вполне, — кивнул Бубель. — Уместно… Исключительно желание найти кров для ночлега. Утром я должен ехать дальше.

— Утром? — Овадия всплеснул руками. — Но завтра же у нас праздник! Лия, неужели ты не сказала?

— Она сказала, — заверил Бубель. — Но к сожалению, я не смогу задержаться. Меня ждут дела.

— Но вы обязательно должны посмотреть! Это наш самый главный праздник в году.

— Свой главный праздник в этом году я уже отметил, — добродушно усмехнулся Бубель. — Свой день рождения. Всего лишь вчера, но, поверьте, воспоминанием об этом празднике я до сих пор полон до краев.

— Какую же цифру прожитого вы отмечали? — спросила Лия. — Если, конечно, мой вопрос не покажется вам нескромным.

— Отнюдь! Я не женщина и не политик, тут нет места тайне. Вчера мне исполнилось тридцать три года.

— Тридцать три! — в один голос вскричали Овадия и Лия. — Это просто поразительно!

— Что же вас так поразило? — несколько смутился Бубель.

— О, ничего, ничего! — И Овадия сделал успокаивающий жест. — Простое совпадение. Но тогда вы тем более просто обязаны остаться посмотреть наш праздник.

— Постойте, — вдруг сообразил Бубель, — завтра же пятница!

— Пятница! — одновременно подтвердили Лия и Овадия. — Именно так!

— Однако… — Бубель хотел было задать следующий вопрос, но махнул рукой. — Где моя комната?

— Лия, детка, проводи господина! — Толстяк бросил ей ключ, и Лия его ловко поймала.

Бубель двинулся за ней к лестнице на второй этаж, но остановился и спросил:

— Кстати, господин Овадия! Не заезжал ли в ваш городок примерно год назад некий господин Краксик?

— Как вы сказали? — Овадия немедленно извлек из-под конторки толстый том. — Краксик? Сейчас мы глянем… — Некоторое время он листал страницы, что-то бормоча себе под нос. — Увы, нет! — Лицо толстяка выражало глубочайшее сожаление. — Господин с таким именем тут никогда не останавливался. Гости бывают у нас так редко, так редко…

Он шумно захлопнул книгу и отправил ее на прежнее место. И тут, уже вдогонку Бубелю, Овадия объявил:

— Господин Бубель! Имею честь пригласить вас поужинать за счет заведения. Ждем вас через полчаса к столу!

⠀⠀

Через полчаса они втроем сидели за накрытым столом. Ужин оказался по-деревенски незатейливым, но обильным и вкусным. Свиная отбивная размером с ладошку великана, жареный картофель и гора салата из свежих овощей. Овадия то и дело подливал из глиняного кувшина в стакан Бубеля терпкое молодое вино. Оно возбуждало аппетит, на смену которому постепенно приходило состояние благостного покоя.

— Скажите, господин Овадия, — наконец спросил Бубель, ковыряя во рту зубочисткой, — почему вы справляете праздник именно в пятницу? Согласитесь, это несколько… не по-христиански.

— Ни в коем случае не соглашусь! — горячо воскликнул тот. — Праздник распятия должно справлять именно в пятницу, и ни в какой другой день!

— Как вы сказали? Праздник… э, распятия? — Бубель поперхнулся и едва не проглотил зубочистку. — Но такой праздник мне неизвестен.

— Естественно! — И тут на лицах Овадия и Лии одинаково обозначились гордость и вежливое превосходство. — Праздник распятия справляем только мы!

— Но… — И следом сквозь распахнутые окна в эал ворвался шум, который и прервал Бубеля на полуслове.

Посередине улицы двигалась толпа людей. Впереди десяток мужчин несли на плечах громадный крест из свежеструганых брусьев. Следом бежали мальчишки, а по всему городку возбужденно лаяли собаки. Странная процессия миновала гостиницу, и вновь стало тихо.

Ошеломленный Бубель поднял стакан и сделал приличный глоток.

— Сейчас мы вам все расскажем. — Лия мягко положила ладонь на его руку. — Просто вы не знаете того, что уже очень давно стало известно нашим прадедам.

И сразу вступил Овадия.

— В чем смысл распятия, как вы думаете? — спросил он. И стал ожидать ответа с нетерпением — так, словно уже был уверен, что Бубель непременно ошибется. — Зачем Он сделал это?

— Во искупление людских грехов, — осторожно ответил Бубель. — Он принял наши грехи на себя.

— Вот и неправильно! — Овадия и Лия залились веселым смехом. — Все так говорят уже две тысячи лет, но только наши деды дознались до истины.

— Какой истины? — Бубель чувствовал себя совершенно сбитым с толку.

— Не наши, не наши грехи пытался Он искупить собственной жертвой, а свои, свои! — торжественно объявил Овадия.

— Это в каком смысле?

И тут негромко и мягко заговорила Лия:

— Землетрясения, наводнения, извержения вулканов, эпидемии… Неужели вы думаете, что все эти беды обрушиваются на род людской в наказание за некие проступки? И неужели вы считаете, что великое существо способно на месть? И разве всяческих бед стало меньше после Его жертвы? Разве здесь есть место хоть какой-то логике?

— Не понимаю, — уже тупо сказал Бубель.

— Все намного проще и печальней, — снова вмешался Овадия. — Эти ужасные катаклизмы — результат серьезных технических ошибок проекта.

— Какого проекта? — Бубелю потребовалось немедленно сделать еще один глоток вина.

Овадия сотворил широкий плавный