Пылать мне ярко - Молли Эйткен

Будь кто посмелее, поспорил бы с этим утверждением.

– Это было примерно пять лет назад, – продолжает он.

– Шесть, – говорю я.

– Неужели? Моя жена обожает эту историю. Так вот: мой племянник Стивен вбил себе в голову, что ему очень приглянулась жена Рассела – а там есть на что посмотреть. Вот такие длинные каштановые волосы – да, я умею убеждать, она мне все показала. В общем, когда мы со Стивеном и нашими парнями явились в дом Рассела, этот трус сбежал, бросив жену, но она нас встретила – как бы поточнее выразиться – с радостью загнанного оленя. Стивен говорил, что она от него без ума, но она, кажется, даже не узнала моего наглого племянничка. Этот черт солгал, и мне ничего не оставалось, кроме как забрать ее у родственничка. Она бросилась бежать. Ха! Бедняжка решила, что мы ее не догоним. Я первым вскочил на лошадь. Люди Стивена слишком уж любят выпить. Так вот, я взвалил ее на своего коня и отвез – тише, не смейтесь так над женщиной, – в замок Дунгарван. Стивен и его братки гнались за мной, но я хороший наездник. Они не догнали. Он целый день потом – или два, я был занят, не считал – буянил у стен замка, а потом, видимо, заскучал и убрался. Только через шесть дней Рассел пришел за женой. И он не хотел забирать ее, пока я не поклялся на Библии, что не обесчестил ее. Мне все равно к тому моменту хотелось от нее избавиться. Эта женщина не переставала плакать, а все мы знаем, как это докучает, так что я согласился признать, что она весьма доброчестива.

– Тебя вызывали в суд, да? – подсказывает Уилл.

Ле Поэр улыбается моему сыну, скаля плотный ряд потемневших от вина зубов.

– Вызывали. Я давал показания. Рассел не верил, что я ее не трогал, и на его месте я бы посчитал точно так же, но могу сказать, что он смелый человек, раз рискнул спрашивать меня дважды.

– Ты сказал им, что она невинна? – спрашиваю я.

– Я же говорю.

– Пожалел ее.

– Ну конечно.

– То есть, не ради того, чтобы не марать свое имя? – уточняю я.

Он улыбается мне. Ему нравится угроза в моих словах.

– Разве ты не поступила бы так же, красавица моя? Имя имеет вес в нашем мире.

– Ты прав, – соглашаюсь я. – Я бы тоже солгала.

Он смеется и наклоняется к Уиллу, явно бормоча какие-то пакости по мою душу. Я отталкиваю тарелку с супом. Он остыл.

Ее зовут Маргарет. Я ее навсегда запомнила. Ее затаскали по судам. Ей не верили. Высказался каждый из мужчин, которых привлекли к разбирательствам, чтобы решить, непорочна ли она. И вердикт о ее невиновности был вынесен на основании их свидетельств. Да, мой муж ее не тронул, и я не представляю, что, кроме смерти, могло остановить его от этого; но если бы она, крестьянская жена, все-таки прикончила его, богатого человека, ее бы просто повесили.

Она провела с ним шесть дней и ночей. Она знает, сколько в нем ярости, всегда булькающей прямо под поверхностью. В нашу первую брачную ночь он показал себя во всей красе, во всех смыслах. Он сказал, что первая жена сделала из него увечного. Что он только рад ее кончине. Потом он снял с себя всю одежду и встал, раскинув руки, как будто предлагал мне щедрый подарок. Я не сдержалась. Расхохоталась. В его глазах что-то стремительно мелькнуло, и он резко переменился. Его кулак врезался в мою скулу, я упала на пол. Дальше – как в тумане. Он взял меня прямо там, где я валялась, – как служанку какую-нибудь. Это потом уже он плакал, умолял простить, обещал впредь быть помягче. Я хорошо знаю лжецов, потому солгала в ответ. Я заверила его, что отныне он будет делать только то, что я велю. От возбуждения он себе чуть язык не прикусил. Я сказала, что стану его госпожой, и по большей части он с удовольствием выполнял мои приказы – днем в конторе, а ночью в постели. И в целом я держу его под контролем, но он, как сторожевой пес, временами кусается.

Когда он крепко засыпает и храпит, я доставляю себе удовольствие глиняным инструментом. Иногда я думаю, что он заснул, и тут он начинает смеяться, я подскакиваю и спрашиваю, что такого смешного, а он отвечает, что смешная – я, отнимает эту штуку и берет меня сам, но это всяко лучше, потому что я уже готова.

Пользуясь инструментом, я думаю об Адаме и вспоминаю Ричарда. Иногда даже воображаю Роджера, а еще реже – ее, Маргарет, женщину, которую я никогда не видела, но которая, возможно, знает моего мужа не хуже меня.

Рецепт отравы

✣ В самое темное время ночи выйди с постоялого двора без фонаря. Возьми с собой корзину, положи в нее совок, нож и ножницы.

✣ Делай это в августе или сентябре.

✣ Поспеши на кладбище и найди могилу отца.

✣ Найди ближайший тис, собери шесть горстей ягод, три ветки и корень.

✣ Как можно скорее возвращайся на кухню, раздувай угли и ставь на огонь котел с водой.

✣ Оборви с веток листву, ягоды раздави в кулаке. Положи все это в котел. Подбрось туда корень. Жди, когда вскипит.

✣ На рассвете быстро, но не обжигаясь, процеди отвар в глиняный горшок и храни его в конторе. Подойдет место за стеновой панелью. Оставь для брожения. Подожди месяц, но можно и дольше, если хватит терпения.

✣ Как только станет совсем невмоготу, а никакие другие средства не покажутся возможными, добавь отвар в мамин флакон и храни в сундуке у кровати, и по ночам помни, что можешь начать его использовать с утра любого дня.

✣ Для наилучшего результата добавляй в похлебку или вино.

Ноябрь, 1317

Я боюсь, что для меня в мире больше не осталось чудес. Боюсь, что я все их уже проглотила, и тут появляется она.

Она стоит посреди конторы на свежем камышовом настиле. В карих глазах – смелость, но губы дрожат. У нее слишком большой нос, а лоб широк и лишь едва нахмурен. Подмышки ее туники пожелтели, но она стоит, расставив ноги и скрестив руки, словно ей плевать на эту грязь, а я смотрю на нее и думаю,