Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес

золотая цепочка часов. Баси, тоже нарядная, в новом золотом платье с кринолином и открытыми плечами, смотрела на него с некоторым удивлением. Дон Себастьян был бледнее обычного и казался чем-то обеспокоенным. Баси прошла за ним в сторону от других гостей, подальше от взора дуэньи Франсиски, и услышала из его уст, что дон Исидро и мать дона Себастьяна, Корделия, тоже против этого брака. «Но если вы скажете, что все равно хотите стать моей женой, мы сыграем свадьбу завтра же, – сообщил ей возлюбленный. – Я знаю священника, который согласится обвенчать нас». Это не понравилось Баси, которая надеялась, что ее примут с распростертыми объятиями. Поэтому она сказала ему, что не хочет, чтобы он осрамил родителей из-за нее, и решила обдумать все в ближайшие несколько дней.

Теперь, после того, что дед с отцом устроили на ужине, она должна сделать выбор. Вариант выйти за дона Себастьяна, но жить в бедности ее не устраивал. Дон Себастьян должен уговорить родителей, должен убедить их, что от их решения зависит его жизнь. Он мужчина, а мужчинам, особенно единственным сыновьям, уступают гораздо чаще, чем женщинам, ведь они – продолжатели рода, бесспорные наследники, с которыми всегда стараются сохранить хорошие отношения, поэтому Баси тешила себя надеждой на успешный исход.

Она несколько раз побарабанила костяшками по двери и стала ждать. Вскоре она услышала, как нерасторопная Марселина встает с постели и открывает задвижку.

– Сеньорита, прошу, вы же знаете, что я не хочу…

– Молчи! – шепотом прикрикнула Баси. – Одевайся и отнеси это в О-Барко. Передашь в дом, про который в прошлый раз говорил тебе дон Себастьян, и вернешься. Я придумаю, как оправдать твое отсутствие, если его заметят.

Побежденная девушка кивнула, взяла конверт и закрыла дверь. Баси немедленно отправилась обратно и, поднимаясь по лестнице к плаксиво скрипящим полам, сказала себе, что ничто не удержит ее от желаемого, от приза, стоившего борьбы, приближавшего ее к жизни, о которой она мечтала – в столице, в кругу дворянских семей, где ее примут как свою, и ей больше не придется вспоминать о том, что ее семья занимается пашнями и коровами. Если дед Доситеу был упрям, она была упрямей вдвойне.

Глава 11

– Я хочу жениться на ней, отец, – дрогнувшим голосом сказал Себастьян, силясь выдержать его взгляд. – Молю тебя обдумать все еще раз.

Исидро, восседая на своем троне в кабинете с гаванской сигарой во рту, смерил его нечитаемым взглядом. Он уже один раз отказал сыну, но тот вернулся и повторил просьбу. Когда речь шла о Себастьяне, вторая попытка говорила о многом. Возможно, его влюбленность в дочку дона Амаро была не простой прихотью, и отказ Исидро окончательно лишит его власти над сыном. К тому же, хоть Себастьяну об этом и не было известно, положение дел после их первого разговора изменилось. Когда Амиль де Кастронавеа сбежал из родового имения и принялся тратить деньги направо и налево, дон Орасио Сальватерра, который, естественно, все это время следил за Амилем, послал своих людей выяснить, что происходит. Как же он полезен, и как повезло Исидро иметь в услужении такого человека. «Дед не позволит замять историю с обвалом», – сказал дон Амиль людям дона Орасио. Балбес-внучок не справился со своей задачей, и галисиец почуял ложь, застывшую у него на устах. Исидро не жалел о том, что попытался решить дело миром: его единственным желанием было закрыть этот вопрос и перейти к другим делам. Теперь, когда скотовод роет носом землю у Наседейро, Исидро нашел новое решение: породниться с ним.

– Раз уж это для тебя так важно, я поговорю с твоей матерью, Себастьян, – наконец ответил он.

Его мальчик от неожиданности изменился в лице и весь затрепетал.

– Спасибо… отец.

Исидро снова закурил. Это, конечно, не самая выгодная партия для Себастьяна, но, пожалуй, так будет лучше для семьи: женив его на Басилисе, они не потеряют огромные доходы от добычи серебра. В конечном итоге с этим состоянием не сравнится никакое приданое и ни один титул возможной невесты Себастьяна. Действительно, если с Кастронавеа все наладится, он сможет извлечь больше прибыли и из свинца, который добывал вместе с серебром и от которого до сих пор приходилось просто избавляться. Даже если Исидро даст свое согласие на свадьбу молодых, было очевидно, что дон Доситеу этого не сделает никогда. Старик был тверже гранита и, как и Исидро, думал лишь о том, как бы увековечить семейное наследие. Поэтому галисиец никогда не допустит того, чтобы Кастронавеа породнились с Ордасами: это значило бы спутаться с врагами. Он сочтет за личное оскорбление, если Исидро примет Басилису под свое крыло, когда дон Доситеу, ее дед, отказал ей в покровительстве. Но именно это может сыграть им на руку.

– Отец… можно спросить, почему ты передумал?

– Из-за тебя, конечно, – бесстыдно солгал Исидро. – Я вижу, что ты готов отринуть все ради этой девушки.

– Можешь быть в этом уверен, отец, – согласился Себастьян, смущенно, но уверенно.

Эта решимость по-прежнему немного удивляла Исидро. Его чутье не подводило, когда речь шла о возможности бунта против него. «По всей видимости, в глубине души он все-таки Ордас», – обнадеженно подумал он.

– Я ничего не обещаю, – сказал он, – кроме того, что я подумаю.

На самом деле, он уже все обдумал. Если он даст согласие на брак, от девушки они получат только ее имя, она явится без приданого, изгнанная из родной семьи. Для Исидро это не имело большого значения: он хотел только сберечь свое серебро и не оказаться за решеткой за преступления против короны. А разве можно преподнести на свадьбу лучший подарок, нежели сделать сноху младшим партнером в делах? Если галисиец не отступится – посадит в тюрьму собственную внучку и опорочит имя Кастронавеа. К тому же отношения Исидро с сыном испортились после его безумной выходки с актерством и того, что за нею последовало. А дав согласие, он вновь покажет Себастьяну, что отец – его благодетель, человек хотя и строгий, но желающий ему только добра. Это показалось Исидро хорошим аргументом, и он произнес его вслух.

– Я хочу, чтобы ты знал: я желаю тебе счастья, а остальное неважно.

Исидро лгал и знал об этом. Разумеется, он хотел, чтобы сын был счастлив, но не ценой всего семейного наследия. Себастьян был его единственным наследником, единственным, кто имел значение для будущего рода. Остальные члены семьи – два младших брата Исидро – были лишь частью горького прошлого. Он уже много лет не