Китайская культурная революция - Ли Бао

ультралевого перекоса подразумевала ликвидацию уравниловки и восстановление принципа материального стимулирования в производстве, более мягкую сельскохозяйственную политику, не направленную на максимальное изъятие продукции у крестьян, частичный переход к рыночной экономике, сворачивание «революционной» борьбы и другие меры «капиталистического» характера. Если же считать перекос ультраправым, то его последствия следует ликвидировать сдвигом влево: наращивать «революционную» активность, продолжать курс «жертвовать всем ради подготовки к грядущей войне» и как можно сильнее «закручивать гайки». Нужно ли уточнять, что Председатель Мао поддерживал мнение Цзян Цин? Кроме того, Мао сделал все возможное, чтобы обелить свою жену (а заодно и себя самого), свалив всю вину за прошлые ошибки на Линь Бяо и его «преступную клику». Весьма к месту пришлась «закономерность» развития китайского общества, изложенная Мао в 1966 году в письме к Цзян Цин: «Полный беспорядок в Поднебесной ведет ко всеобщему порядку, и такое повторяется через каждые семь-восемь лет, всякая нечисть сама вылезет наружу, ведь не вылезти она не может, поскольку это определено ее классовой природой». Современному читателю подобное утверждение может показаться бредовым, но в августе 1973 года Ван Хунвэнь огласил его с трибуны как «объективный закон, открытый Председателем Мао».

Разделяя взгляды Цзян Цин, Мао не мог обойтись без Чжоу Энлая, поскольку в сложившейся ситуации только он мог провести оздоровление агонизирующей экономики КНР и исправить хотя бы некоторые крупные ошибки («ошибки преступной клики Линь Бяо»). При всем своем волюнтаризме, Мао Цзэдун никогда не терял здравомыслия, и если он понимал, что народ «выжат досуха», то делал шаг назад и давал передышку.

В пользу Чжоу Эньлая играло еще одно соображение: в свое время Цзян Цин служила Мао «противовесом» Линь Бяо, а теперь таким «противовесом» для Цзян Цин стал Чжоу, в безграничной преданности которого Мао мог не сомневаться. Чжоу был хорошим организатором и толковым хозяйственником, но не имел лидерских качеств. Типичный «номер два», правая рука вождя, но не голова. Правда, верному Чжоу оставалось жить недолго – в мае 1972 года у него диагностировали рак мочевого пузыря. Председатель Мао держал под контролем все вопросы, касавшиеся его окружения, и потому нет ничего удивительного в том, что о диагнозе Чжоу Эньлая врачи сначала сообщили Мао и порекомендовали срочно провести операцию по удалению опухоли, благо болезнь удалось обнаружить на ранней стадии. Однако Мао приказал держать диагноз в строгой тайне, не сообщая ничего даже самому Чжоу, а также запретил дальнейшие обследования и хирургическое вмешательство, которое объявил «бесполезным» по причине возраста Чжоу и наличия у него проблем с сердцем. Пожалуй, надо уточнить, что удаление небольшой опухоли мочевого пузыря несравнимо с операцией на сердце или головном мозге. Разумеется, случиться может всякое, особенно если пациенту пошел семьдесят пятый год, но, в любом случае, принимать решение о дальнейших действиях мог только сам Чжоу Эньлай. Разумеется, Чжоу вскоре узнал о своем диагнозе, но делал вид, будто ничего не знает, чтобы не входить в конфронтацию с Мао.

Мао разрешил оперировать Чжоу лишь в июне 1974 года, когда у того появилось кровотечение. Толку от операции не было, поскольку опухоль успела разрастись и дать метастазы. Повторные операции тоже не могли ничего изменить, и 8 января 1976 года Чжоу Эньлай скончался, не дожив двух месяцев до семьдесят восьмой годовщины своего появления на свет. Формально Председатель Мао, который никогда не ошибался, уступая эту привилегию другим, снова оказался прав – хирургическое вмешательство не спасло Чжоу Эньлая…

Заместитель Мао Цзэдуна Чжоу Эньлай на встрече с сэром Кристофером Соумсом, вице-президентом Еврпопейской службы внешних связей, и Эдмундом Веллентштайном, генеральным директором Европейской службы внешних связей, в Пекине. 1975

Поступок Мао был мотивирован двумя побуждениями – банальным желанием пережить своего давнего соратника, чтобы он не смог «плюнуть на могилу» Мао, а также недовольством в адрес Чжоу, которое усердно разжигала Цзян Цин. При всех своих способностях Чжоу не был волшебником, способным в одночасье выправить положение, в котором оказалась страна в результате политики Мао Цзэдуна. А Мао всегда требовал быстрых результатов, не вникая в детали. Отсутствие результатов означало, что исполнители плохо стараются и должны быть наказаны за свою нерадивость. Сам Чжоу с горечью говорил, что «самыми страшными болезнями в Китае являются политические болезни, поскольку больные в политическом смысле обречены» и добавлял к этому, что его болезнь только на тридцать процентов физическая, а на семьдесят процентов – политическая.

Еще в декабре 1964 года, на Всекитайском собрании народных представителей третьего созыва, Чжоу Эньлай предложил программу «четырех модернизаций» – в сельском хозяйстве, промышленности, обороне, науке и технике, целью которой было глобальное экономическое развитие страны. Тогда осуществлению этой программы помешала культурная революция, а сейчас этому препятствовали Цзян Цин и ее окружение, обвинявшие Чжоу в том, что он собирается «увести Китай на капиталистический путь» и «восстановить старые порядки, поправ все революционные достижения». Мао шел девятый десяток, и вопрос о преемнике был весьма актуальным. Цзян Цин видела в преемницах себя, и Мао длительное время был с этим согласен, но Чжоу Эньлай мог попытаться оттеснить ее, опираясь на подчиненных ему аппаратчиков, поэтому к середине семидесятых годов нападки на неизлечимо больного главу Государственного совета предельно усилились.

Кампания по критике Линь Бяо и Конфуция, а также последовавшая за ней кампания по критике Сун Цзяна и извлечению уроков из «Речных заводей»[103] были не только сведением счетов с покойниками. Критики, осуждавшие Сун Цзяна за его капитулянство, а Конфуция – за приверженность «буржуазным» порядкам, целились в Чжоу Эньлая и его сторонников. Обе эти кампании стали показательными примерами использования истории ради политической борьбы. Примечательно, что в 1917 году двадцатитрехлетний Мао Цзэдун одобрительно отзывался о Сун Цзяне как о «подлинно народном вожде» и ставил его в пример, но время меняет не только облик людей, но и их мышление. Теперь Мао одобрительно отзывался только о самом романе, но не о его героях: «“Речные заводи” – полезная книга, и полезна она тем, что в ней правдиво отражены капитулянтские настроения. На отрицательных примерах она помогает людям понять, кто такие капитулянты».

Лишь в декабре 1978 года, уже после того, как «Банда четырех» была отстранена от власти, преемник Чжоу Дэн Сяопин смог объявить на III пленуме ЦК КПК одиннадцатого созыва об официальном запуске «Четырех модернизаций». Так Китай начал выбираться из пропасти с четвертьвековым опозданием, но недаром же говорится, что лучше поздно, чем никогда…

Глава XIX. «Герой чистого экзаменационного листа»

Давайте отвлечемся ненадолго от высокой политики