Китайская культурная революция - Ли Бао

делать Председателю Мао? Доверить рычаги управления государством повзрослевшим хунвейбинам и цзаофаням он не мог, поскольку те умели только митинговать и разрушать, но не созидать. После измены Линь Бяо военным Мао уже не доверял, точнее – доверял лишь немногим, вроде маршала Е Цзяньина. Вдобавок к началу семидесятых годов Мао разуверился в революционном энтузиазме и перестал верить в его чудодейственную силу – жизнь показала, что опыт и знания важнее энтузиазма. Так что массовая реабилитация «контрреволюционеров» с возвращением их на занимаемые ранее должности была предопределена сложившейся ситуацией. Те историки, которые пишут, что Мао Цзэдун «пересмотрел свои взгляды», «стал сочувствовать репрессированным» или «осознал свои ошибки», в корне ошибаются. Мао был марксистом до мозга костей, а марксисты всегда действуют согласно ситуации.

Разумеется, реабилитированных следовало держать в строгости, постоянно напоминая им о их «постыдном» прошлом, чтобы они не скатывались в пропасть «правого уклона» и не пытались снова встать на капиталистический путь. Этим занимались выдвиженцы культурной революции, действовавшие с одобрения Председателя Мао. Однако Дэн Сяопина Мао взял под свою защиту. После нескольких попыток очернить Дэна, предпринятых Цзян Цин и Ван Хунвэнем, Мао с видимым раздражением посоветовал Вану «не заниматься сектантством и прекратить фракционную деятельность», а Цзян Цин упрекнул в «необоснованных честолюбивых устремлениях». Ничего странного в этом не было. Во-первых, заменять Дэна, который только что пришел на замену умирающему Чжоу Эньлаю, Мао не хотелось. Во-вторых, Дэн был самым лучшим кадром из имевшихся в распоряжении Мао – умным, опытным, образованным и лояльным. В-третьих, Мао не мог предположить, что человек с пятном на биографии может претендовать на его место, а вот по отношению к Цзян Цин такие опасения имелись – по мере того как Мао старел и силы его ослабевали, Цзян проявляла все бо́льшую активность, и Мао имел все основания опасаться ее. Покровительство Чжоу Эньлая, которого к концу культурной революции уважали сильнее, чем в ее начале, тоже имело большое значение.

Цзян Цин – жена Мао Цзэдуна. 1976

Правда, незадолго до возвращения Дэн Сяопина Мао попытался выдвинуть на замену Чжоу Эньлаю Ван Хунвэня, но тот очень скоро его разочаровал. Вану было так же далеко до Чжоу, как кошке до тигра, – он был сметлив, но не умен, не имел ни образования, ни кругозора, привык действовать нахрапом, а на встречах с иностранными гостями «терял лицо» и нес разную ахинею. В общем, Ван Хунвэнь был хорош на митингах, но в руководители государства не годился. Как говорится, из хвороста не сварить супа, а лапшой не разжечь очага.

Казалось, что позиции Дэн Сяопина незыблемы, но он был человеком дела, призванным для реальных свершений, а дела невозможно делать наполовину. Ликвидация уравниловки в оплате труда, переход от распределения товаров к их продаже, предоставление крестьянам права на владение небольшими приусадебными участками, скотом и птицей – все это расценивалось «истинными революционерами» как проявление правого уклона и каппутизма. 26 декабря 1974 года, во время встречи с высшим руководством страны, Мао сказал: «Сейчас у нас в стране действует товарная система, внедрена дифференцированная система заработной платы на основании восьми разрядов и другие новшества, ограничивать которые можно только в условиях диктатуры пролетариата… Поэтому, если к власти придут деятели, подобные Линь Бяо, то им будет очень легко осуществить переход к капитализму». Эти слова были завуалированным указанием снизить темпы преобразований и «взять влево», чтобы не способствовать развитию в обществе «капиталистических настроений». Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин и их сподвижники пропустили указание Председателя Мао мимо ушей, поскольку им хотелось продолжать начатое, а не перечеркивать то, что было сделано. Их поведение было расценено группой Цзян Цин как контрреволюционное. Мао Цзэдун очень гордился тем, что всегда «шел прямым курсом, не виляя из стороны в сторону», но его прямой путь уместнее было бы сравнить с натянутым в воздухе канатом, а самого Мао – с канатоходцем, шест которого клонится то влево, то вправо. Стоило ситуации в стране начать выправляться, как шест склонился влево – Мао решил, что Дэн и его единомышленники собираются не только исправить ошибки прошлых лет, но и «похоронить все завоевания Великой культурной революции». Придя к такому решению, Мао начал более благосклонно внимать тому, что ему наговаривала «шанхайская банда».

Скажем прямо – для того чтобы твердо поставить экономику на ноги и восстановить в стране былой порядок, команде Дэн Сяопина действительно следовало похоронить все завоевания Великой культурной революции, потому что нельзя совместить несовместимое. Но Мао, витающий в красных коммунистических облаках, считал, что совместить несовместимое не только можно, но и нужно – марксистам это свойственно. Вдобавок чем старше становился Мао Цзэдун, тем сильнее он боялся, что его отстранят от власти, – тень вероломного маршала Линь Бяо преследовала Мао до конца жизни.

По указанию Мао Чжан Чуньцяо подготовил подборку высказываний Карла Маркса, Фридриха Энгельса и Владимира Ульянова-Ленина о диктатуре пролетариата, которая 9 февраля 1975 года была опубликована в газете «Жэньминь жибао» и журнале «Хунци» вместе со статьей «Овладеть теорией диктатуры пролетариата», которую тоже написал Чжан. Статья призывала руководящих работников изучить новейшие указания Мао Цзэдуна, а также работы классиков марксизма-ленинизма, касавшиеся диктатуры пролетариата, и организовать процесс их изучения членами партии, кадровыми работниками и народными массами. Также в статье было сказано о необходимости продолжения критики Линь Бяо и Конфуция (проще говоря, о необходимости борьбы против реставрации капитализма) и о том, что «культурная революция должна быть доведена до конца при диктатуре пролетариата».

В утопической марксистской теории диктатура пролетариата представлялась как наиболее демократическая форма политической власти, обеспечивающая коллективную власть пролетариата. Чжан Чуньцяо в своей публикации делал акцент на том, что диктатура пролетариата обязана подавлять попытки эксплуататорских классов вернуть себе власть, и цитаты из классиков подобрал соответствующие. Далее последовали статьи Яо Вэньюаня «О социальной базе антипартийной группировки Линь Бяо» и Чжан Чуньцяо «О всесторонней диктатуре над буржуазией». Названные публикации запустили новую политическую кампанию по укреплению диктатуры пролетариата, которая вполне могла бы войти в историю под названием Второй Великой пролетарской культурной революции, если бы в сентябре 1976 года Мао Цзэдун не отправился к Желтым источникам[112].

Основными целями новой кампании были провозглашены борьба с «капиталистическим уклоном» и «всемерное ограничение буржуазного права (то есть буржуазных пережитков)». Скажем проще – предлагалось снова вернуться к уравниловке, распределению товаров и рабскому труду. К слову будь сказано, деньги тоже считались буржуазным пережитком, которому нет места в светлом обществе диктатуры пролетариата. Зачем усложнять жизнь печатанием банкнот, выплатой зарплат и организацией торговли? Гораздо